Живой

Когда искрясь, как горы золотые, Манили воды западных портов, сминая воздух, Конница Батыя с землей ровняла стены городов. Я четко помню стон камней столетних, Я помню тучи стрел над головой. Я оставлял Рязань числе последних, Я был живой, назло огню живой. Прошло два века, долго ли аль вскоре? Судить не мне, не мне слагать стихи. Но я пришел на Куликово поле, собой пополнив полк Левой руки. И я рубил, кого не понимая, Мешая кровь с сухой донской травой. И устояв пред полчищем Мамая, остался всем смертям Назло живой. Когда эскадра шведская войною входила в устье Северной Двины, я за царя Петра стоял стеною у Крепостной Архангельской стены. Потом я был во взятом Измаиле, И сам Суворов мною дорожил. Я шел за ним сквозь Альпы ледяные, Я замерзал, но все ж остался жив. В лесах под Вязьмой снежною зимою Денис Давыдов взял Меня в отряд. Я слыл среди французов сатаною и слыл героем средь Своих ребят. На перевалах грозного Кавказа, Где голос эха бьет меж вершин, Я попадал в турецкий плен два раза, Но убегал и все ж остался Жив. Я жив! В бескомпромиссном страшном сорок первом я в Катакомбах гнил возле Керчи. Когда у всех вокруг сдавали нервы, Я все же вырвался в тени ночи. А в сорок пятом я входил в Варшаву, Неся в ладони пядь родной межи. Под Градом мой приказ: назад ни шагу. Я там был ранен, но остался жив. Уже потом в горах под Кандагаром я вновь был Ранен в левое плечо. Но свято верю в то, что все недаром и Время в русле правильном течет. И мне медалей, орденов не надо, Мой подвиг незаметен для страны. Привычно гладя дуло автомата, я жду начала следующей Войны. Войны! Я жив! Я жив! Я