Нет мазы грустить брат E

Городка и Тверь. Более размеренно всё как-то жизнь подутихла. Размазываем сопли на бит на пару с Михой, Набит мехом внутри, утри свои слюни, Подруга. Узкие улицы Твери пропитаны музыкой Круга. Расскажи мне, расписная куполами спина. Мы проебали всё это, вообще пизда. Половину отсеял, половина как-то сама отсеялась. Тёплый ветер не дует здесь, здесь ветер северный. Чисто по-русски люблю, по-человечески уважаю. А жизнь такая ажурная, да кружевная. Ты больше переживал, что не сможешь это переживать. Я вздоха не могу сделать, когда сердце начинает Сжимать, Когда сердце начинает сжимать, Когда сердце начинает сжимать, Когда сердце начинает сжимать, Когда сердце начинает сжимать. Дали рисованные расписные таки манят. Это дело такое наживное, мы с ним гурманим. Глазки лепят камень, фаски крепят брата. Он ещё тот лаборант, фасует то, Что надо. Сколько не было, кормила пуще всех улица Родная. Там нажива быстрая, да и тропка уж Протоптана. Просторов же любят пинять голову Кислородом. Хули, каждый хочет и крупичкой себе в Бутерброды. И чтобы не крупной зернистой, Хорошенько просоленной. От того и шпалеры в бардачках да перо замсоленное, От того и руки от спортснарядов мозоли. И в неволе почтительно на одно место ссобит. Каждый хочет себе здесь похлеще кусок выжить, Но не всякий не обломается поделить его с ближним. От того и непонятки растут, как дотели. Куда ветер подул, в тех краях я и буду Потерян. Молодость развездял в кабаках да борделях. Мой подельник мне брат, мой подельник брателья. С ним бутсоли скявали, в тесных не находясь, Делили сук на двоих и встречали беду без боязни. А тут жестоко вижу чертей с духом рыхлым, Что за метлой не приглядывают и беспрестанно пыхают. И мусора сейчас хлеще заморских портных, Но нет мазы грустить, брат, от раскладов таких. Но нет мазы грустить, брат.