Бабушка Домна - track 5 E

Первые два месяца жизни Валерчика прошли для женщин В таком напряжении и страхе, что, потеряв счет Времени, они сами не поняли, как пережили эти Страшные дни. А к марту тучи начали рассеиваться. Герман Пэнте, бессарабский румын, Уроженец Российской империи, стал городским главой Одессы и активно занялся городом. Открыл храмы, школы, университет, Вернул улицам дореволюционные названия, А одесситам отнятую коммунистами собственность, Разрешил предпринимательство. И сразу открылись буфеты, рестораны, Магазины и комиссионки, парикмахерские, Музыкальные мастерские, кабинеты стоматологов и дома Терпимости. Одесситы занялись торговлей, а румыны ссудами и Кредитами. Рынок расцвел. Появились горы товаров, разложенное ярусами сало, Копченая рыба, корзины с виноградом и яблоками. Все дорого, но терпимо. Кто не мог купить, выменивал на золото или одежду. Остальные довольствовались карточками. Домна стала получать деньги. Платили дворникам сносно, примерно на полкило Полтавской колбасы, четыре марки в день. Пока Домна наводила чистоту, Женечка отрабатывала Трудовую повинность на фабрике, А вечерами мчалась в театр. Румыны с поощрения немцев лепили из Одессы столицу Транснистрии и в череде прочих незатейливых Развлечений обнаружили поистине нероновскую тягу к Драматическому искусству. Поэтому первое, чем они занялись в захваченном Городе после открытия всех питейных заведений, Принялись налаживать работу театров и клубов. Ведь горе, смерть и разруха тяготили, А завоевателям страстно хотелось шумного, Беззаботного праздника. Улицы пестрели афишами: "Евгений Онегин", "Кармен", "Фауст", "Лебединое озеро". Артистам платили хорошо, и кто-то из Володиных Знакомых пристроил Женечку помощницей по реквизиту в Джазовый театр. По вечерам, когда по улицам цокали каблучками Расфуфыренные ярко накрашенные дамы, Гуляли офицеры и солдаты, Женечка мчалась в театр. Красота ее на сей раз оказывала недобрую услугу, Заставляла бояться, опускать глаза. И не зря опасалась. Обычно она возвращалась домой до начала Комендантского часа, Но как-то не пришла ни в девять, ни в Десять, Ни к полуночи. Домна прождала ее всю ночь, штопая впотьмах детские Рубашки, а как рассвело, заперла детей от них и Помчалась в театр, где в ответ на расспросы Взволнованной женщины недовольный сторож сонно Пробурчал, что не видел Женю с самого вечера. Дескать, ушла, как обычно, еще до окончания Спектакля. От постовых и патрульных толку вышло еще меньше. Взяли дорого, но ничего не подсказали. Тогда Домна набралась храбрости и отправилась в Сигуранцу, Единственное место, где знали обо всем, что Происходило в городе. Там уговаривать никого не пришлось. Ей доходчиво объяснили, что Евгения Ободзинская Задержана по подозрению в семитизме и пособничестве, Что после проведения дознания будет либо отправлена В гетто на сельскохозяйственные работы, Либо выслана в Германию. Домна побежала домой, схватила все сбереженные Деньги и выкупила дочь. Оказалось, что Женечка приглянулась какому-то Офицеру, а тот, не простив ей отказа, Арестовал. Оставаться дома было опасно. Женечка собрала вещи, крепко прижала к себе Восьмимесячного Валерчика и, поцеловав будто в Последний раз, Ушла в катакомбы. И сумерки сразу упали На плечи. Ты снова пришла На свидание ко мне. А мне на любовь отвечать Больше нечем