Собака на сене, Чт. 3

Я жду. Вернитесь поскорее. Иду. Написали? Да. Причем вышло плохо. Видно, сразу я работал по приказу. Покажите. Вот. Прочтем. Кто любит след чужой любви, тот жаден. В нем завистью зажжен сердечный пыл. Кто сам себе блаженства не сулил, К чужому счастью остается хладен. Но я пылаю. Мой покой украден, и долее безмолвствовать нет сил, Как кровь к лицу из потаенных жил, Призыв к устам стремится беспощаден. Но я молчу, чтоб низость высоту не оскорбила. Я остановился, не преступив заветную черту, И без того довольно я открылся. Забыть о счастье я мудрей сочту. Иначе могут счесть, что я забылся. Вы, право, всех затмите скоро. Вы надо мной смеетесь. Нет. Скажите правду. Мой ответ: вы победили, Теодор. Увы! Я вижу, есть причина, чтоб я забыл покой и Сон. Слугу не терпят, если он кое в чем Искусней господина. О, нет. Если приз назначен бесспорно вашему письму, То это только потому, что этот отклик так удачен. Но вот плохое выражение: "Молчу, Чтоб низость высоту не оскорбила". Я прочту вам небольшое наставление. Любовью оскорбить нельзя. Кто б ни был тот, кто грезит счастьем, Нас оскорбляют без участья. Любовь опасная стезя. Мы помним участь Фаэтона и крылы кар четкий взмах. Один на золотых конях с крутого сброшен небосклона, Другого солнце опалило и свергло на морское дно. Будь солнце женщиной, оно едва ли так бы поступило. Любовь упорства до конца, ища вниманья знатной дамы, Усердны будьте и упрямы, ни камни, Женские сердца. Письмо я уношу с собой, мне перечесть его охота. Но в нем нелепостей, мне кажется. А я не вижу ни одной. Вы так добры. О, если б вечно взамен я Ваше мог хранить. Ну что ж, хоть лучше, может Быть, порвать его. Порвать? Конечно. То не великая потеря. Теряют больше иногда. Ушла, Казалась так горда. Смотрю, глазам своим не верю. Так неожиданно и смело в любви признаться, Как она. Вы здесь один? И нам дана минута встречи безопасной. А для меня минуты, счастливо данные судьбой, Когда мы видимся с тобой, дороже тысячи столетий. Вчера здесь все ходило кругом. Графиня позабыла сон, и был строжайший учинен допрос Прислужницам и слугам. Но обернулось все при этом для нас удачно, И весьма. Я подтвердила ей сама, Что наша свадьба будет скоро. И не таила, Теодор, что от себя я без Ума. Попутно я превознесла твой нрав, И слог, и дарование. Она в порыве состраданий была душевна и мила. Удачным выбор мой нашла, удачнее всякого другого. И тотчас же дала мне слово, что поскорей поженит Нас. Так умилила ее рассказ о муках сердца молодого. Тебе графиня обещала нас поженить? Само собой. Она же любит нас тобой. Как я с самого начала не понял своего провала, Так глупо разыграть тупицу, взять и поверить в Небылицы. Графине подтвердить хотела, Что нет для любящих сердец уместней кары, Чем венец. И лучше нет развязки дела. Так ты согласен? Да, Марселла. Чем скрепишь? Кольцом объятий, а не автографов и Симпатий, росчерки пера любви. И поцелуй с огнем в крови скрепляет лучше всех Печатей. Ай! Не беспокойтесь, продолжайте. Синьора, Я из уст Марселлы услышал робкое признание, Что вы в своем великодушии благословили наше Счастье, узнав, что нашему союзу вы даже помощь Обещали. Я счел себя в законном праве невесту Заключить в объятья. Вы проявили, Теодор, преступную неблагодарность, Забыв приличия в этом доме. Я никак не ожидала, чтобы в моем великодушии вы Почерпнуть решили право так дерзко распустить себя. Поэтому пускай Марселла, пока еще вы не женаты, Побудет взаперти одна. Я не хочу, чтобы служанки могли увидеть вас вдвоем, А то им всем придет желание отдаться прелестям Любви. Эй, Доротея! Этим вот ключом ты у меня в опочивальне запрешь Марселлу. Эти дни ей надо кое-чем заняться. Ты не считай, что я сержусь. Ступай. Так вы желаете жениться? Мое первейшее желание быть вам приятным, Ваша милость. Но вы же любите Марселлу. Ведь это правда? Я прекрасно прожить бы мог и без Марселлы. А по ее словам, вы разум теряете из-за нее. Его и потерять не жалко. Но только верьте, ваша милость, хотя Марселла стоит Самых изысканных и нежных чувств, я не люблю ее Ни капли.