Собака на сене, Чт. 10

Пока Теодоро предавался размышлениям о горестях Любви, Тристан не тратил даром времени. Он явился в дом графа Людовико, переодетый под видом Греческого купца. Без всякой лести целую руку вашей Чести. Да утолит ее творец в ее Заветнейшей надежде. Я рад вас видеть. Ваш слуга. Давно ль вы прибыли сюда? Впервые иль бывали прежде? Я из Стамбула с кораблем на Кипр отправился и Дальше в Венецию, куда привез богатый груз Персидских тканей. Я наряду с моей торговлей еще и поисками занят. Отец мой, сударь, чтоб вы знали, был крупным в Греции купцом и самой прибыльной частью он почитал Работорговлю. И вот в Абстекле однажды купил он Мальчика, а, на рынке, и это был такой красавец, Что никогда еще природа подобного не создавала. Тот мальчик был турецкий пленник и был среди других Захвачен на корабле одном мальтийском под Кефалонию В добычу. О Боже, сердце замирает! Его купил он и отвез к себе В Армению, где с нами, со мной и с Моей сестрой его воспитывал-Не надо, Друг, подожди! Ты мне пронзаешь все внутренности. О, замирает. Как звался мальчик? Теодоро. О небеса! О, Боже правый, я слез своих сдержать не в Власти Сестра моя Серполитония и этот мальчик, Как несчастный дар красоты, росли совместно и, Как бывает очень часто, еще в младенческие годы друг Друга полюбили страстно. Когда им было лет шестнадцать, отец как раз был В дальних странах, осуществилась их любовь, И так она в сестре сказалась, что это стало, Э, Всем заметно. А Теодоро из боязни бесследно скрылся. Так вот, прибыв сюда, в Неаполь, я стал повсюду, Где бываю, расспрашивать про Теодора. Я даже захватил бумажку с обозначением примет, Как вдруг мне говорит служанка моей гостиницы, Гречанка: "А что как этот самый мальчик Сыночек графа Людовико?" Душа во мне как свет взыграла. Я решил, что непременно вас должен повидать. Я начал разыскивать ваш дом, а по ошибке прохожие Мне указали на дом графини де Бельфлер. Вхожу и тут же натыкаюсь-Душа дрожит. На Теодоро. На Теодоро. Теодоро. Он-то, правда, хотел укрыться, да не мог. А я, желая вас поставить в известность обо всем, Что знаю, вот явился к вам сюда. И если правда, что это ваш пропавший сын, Так мы ж ведь родственники с вами. О, дайте вас обнять сто раз! Душа в безмерном ликовании свидетельствует Громогласно, что ваш рассказ святая правда. Святая правда, святая правда. Сын возлюбленный, мой сын, вновь обретенный мне На счастье в исходе стольких лет разлуки. О, Боже, что же делать мне? Бежать к нему, его увидеть. Само собой. Лететь сейчас же. Людовико был вне себя от радости. Нежданная весть разнеслась по всему Неаполю, И когда Людовико явился во дворец Дианы, он с Трудом пробрался сквозь толпу, собравшуюся у дворца. Восторг души, прелестная Диана, Послужит извинением старику, который к вам вбегает Без доклада. В чем дело, милый граф? От вас одной укрылось то, что знает весь Неаполь. Весть облетела всех в единый миг, И я с трудом пробрался сквозь толпу, Спеша сюда, скорее увидеть сына. Какого сына? И чему вы рады? Ужели вы не знаете о том, как я тому Уж скоро двадцать лет отправил сына с дядюшкой на Мальту. И как его забрали в плен галеры Али-паши. Мне кто-то говорил об этом вашем горе. И сегодня святое небо мне вернуло Сына, избегшего опасности и смерти. Синьор, вы подарили мне, поверьте, Большую радость. А взамен, синьора, Я жду, что вы подарите мне сына, Который служит и живет у вас к родному дому Полный изучастья. Он служит у меня? Кто ж это? Фабио? Да нет, не Фабио. Это Теодоро. Как? Теодоро? Скажите, Теодоро граф, отец ваш? Вот этот. Вот. Синьор, пусть ваша милость подумает. О чем тут думать? Сын! Сын чресл моих! Мне б только умереть твоих объятиях. Синьор, я от смущения потерян. Так я ваш сын? Не будь я в том уверен, мне было бы Достаточно взглянуть тебе в лицо. Я был совсем таким же в дни юности. Целую ваши руки и умоляю вас. Не говори, я вне себя. Какой прекрасный облик хранит тебя Господь. Какая статность! Как величаво говорит порода, что ты наследник Доблестного рода. Идем, мой сын, прими в свои владения и отчий Дом, и отчие богатства. Вступи в ворота, на которых блещет герб, Самый гордый в этом королевстве. Граф, я вас прошу, позвольте Теодору опомниться и не В такой одежде явиться к вам, отдать сыновний долг. Вы говорите, как всегда, разумно. Мне больно с ним расстаться на миг, Но чтобы пуще не раздался крик, Я ухожу, прося вас об одном, чтобы сегодня к Ночи он вступил в мой дом. Даю вам слово. Сын мой, до свидания. Целую ваши руки. О, Боже! Теперь и умереть мне жаль. Граф, Вам не хочется отдохнуть? Я уезжаю дальний путь, а сердце вами остается. Вас забавляет, вам смешно мое внезапное величье. Викуйте, радуйтесь. Различье меж нас теперь упразднено, и вы глумиться Не должны. Вы изменились. Я уверен, что в вашем сердце я потерян. Во мне любили вы слугу. Тщеславие всегда любило господствовать над тем, Что мило. Я вам одно сказать могу: Теперь вы мой навеки пленный, и вы сегодня же Со мной венчаетесь. О, счастье! Нет, да не будет во вселенной счастливей женщины, Чем я. Идите, вам пора одеться, Вас ждут. Пойду, посмотрю, взглянуть, Где вотчина моя, и на отца, хотя никто не Доказал мне, что он прав. Так до свидания, милый граф. Графиня. Погоди ты. Что? Как что? А милость где моя? Так госпоже не отмечают. Но ваша милость забывает, что господин отныне я. Все в порядке. Кто думал, что лакейские мозги способны взбаламутить Весь Неаполь? Послушай, что ты натворил. Я содрогаюсь тайной дрожью, ведь я такой опутан Ложью, что просто вынести нет сил. Синьор, все это пустяки. С такими мыслями насильно. Ты дьявол, вот кто ты такой. Пусть все течет само собой, а там увидим, Что случится. Идет графиня. О, я скрываюсь. Не хочется встречаться с нею. Синьора, тяжкие сомнения меня гнетут, И я вторично прошу, дозвольте мне уехать в Испанию. Но что случилось? Синьора, Мой язык не смеет тревожить этим ваши уши. Пусть это честь мою заденет, но вы скажите, Теодоро. Тристан, искуснейший мошенник, Но с сердцем добрый, увидав мою любовь, Мои мученья и зная, что Лодовика когда-то сын пропал Без вести, измыслил басню про меня, А я ничто, найденыш бедный, и мой единственный отец, Мой ум, мое к наукам рвенье, мое перо. Граф Лодовик признал, что я его наследник. Я бы мог стать вашим мужем, жить в полном Счастье, полном блеске. Но внутреннее благородство не позволяет мне так Дерзко вас обмануть. Я человек, который по природе честен, Поэтому я вновь прошу, Дозвольте мне уехать в Испанию. Все это И умно, И глупо. Умно, что ваша откровенность ярила ваше Благородство. Но глупо думать в самом деле, Что буду глупой также я и счастье захочу отвергнуть, Когда оно теперь мое. Ведь не в величье наслажденья, А в том, чтобы душа могла осуществить свою надежду. Я буду вашею женой. А чтобы нашего секрета Тристан не выдал никому, То я, как только он задремлет, велю его схватить И бросить колодец. Но, но, но, полегче. Кто это? Это я, Тристан, весьма естественно задетый Несправедливейшим поступком неблагодарнейшей Женщины. Я вам устроил ваше счастье по собственному Побуждению, а вы меня в колодец бросите. Ты слышал все? Не подцепит, меня поймать не так Легко. Вернись! Вернуться? Можешь смело. В награду за твои старания я обещаю, Что вернее ты не найдешь друзей, чем я. Зато и ты держи в секрете свое великое открытие. Мне самому не интересно о нем болтать. На чем высокое собранье, надеюсь, Что никто, конечно, не выдаст тайны Теодору, Мы с вашего соизволенья и кончим повесть о собаке, Которая лежит на сене.