Добрыня Микитич и Олёша Попович

Так случилось, Добрыне в поле Ехати не на Долгое время, на двадцать Два года. Оставалась у него Долюбима семья. Любима была семья, да и Молода жена. Молодой своей жены он Наговаривал. Уж и крепко ей Добрынюшка Наказывал. Ах, не приеду еси ли я Со чисто поля, не Сиди-ко ты тогда Вдовою горькою. Ах, поди-ко ты толди Так заина замуж, хошь за Барина, поди хоть за Боярина Или за могучего Руського богатыря. Не ходи только за братца за Называного, за того ли Алешеньку Поповского. Ведь крестами мы с Алешенькою Менелися, ай, братьями мы с Поповитем Прозывалися. Вот немного тут время Миновало се. Ах, заводится у князя нынь Почестен пир. Ах, и на многие их бояры, да Толстобрюхих, да Населенных, могучих Богатырей. А есе тут и на пиру да пьяны, Веселы, а один только Алешенька не весел Ныне. А не повеселывую Головушку на белую грудь Он потупилы, вот сия сыны Во дубовой стол. Ох, и стал его Владимир-князь расспрашивать: Али пир тебе, Алешенька, не полюби? Или местечко тебе дали не По чести, не по чести тебе, Да и не по ряду? Или винные Стаканцы не доносили? Или пивные те чарыки не Доходили? Или пьяница какая Насмеялся ти? Отвечает и Алешенька попович блат: Ах ты, солнышко наше, Батюшка Владимир-князь! А и пир и твой тут мне идет и Навеселе, да и местечко мне По ряду и по чести. И винные стаканчики Доносили, и пивиные Чарочки доходили, и Пьяница никакое не Насмеялся мне. Только есть у меня, у Алешки, думка в Ретивом сердце, а и есть У меня ныне мысль в Головы. Захотелося мне молодцу Женитисе, захотелося взять Честну вдову Добрынину. Ох, и тут князь Владимир Удивляется, еще пуще наше Солнышко ужасается. Это в каком же свете у нас и Алеша Видано от живого мужа, чтобы Нынче жена отнята? А у Алешеньки попович Пролыгается. Говорит же он князю дак таково Слово: "Ах, ведь я нонче Недавно со чисто поля, а Я видел там Добрынюшку Убитого. Сквозь того Добрынюшку Уже трава растет, сквозь Микетеця уже давно Цветы цветут. Ох, же ты, Владимир, стольник Киевский, ты разреши мне ка ныне Молодцу женитися. Ты дозволька взять честну вдову Добрынину. На моей свадьбе ты будешь вместо Батюшка, а княгина Праксия Будет вместо матушки. Еще старый там казак у нас будет Тысяцким, а Чурилка Голошапижко Будет дружкою". Вот на это князь Владимир Соглашается, ай сел на Добрых коней, поехали. Подъезжают они, молодцы, Нонче поездом ко широкому Двору да ко Добрынину и Колотятся они тут ночным Временем. Спрашивала Добрынина тут Родина-матушка, честная вдова Омильфати Мофиевна: "Еще кто же Там стучится ночным Временем? Или воры то пришли, или Разбойнички, или злые там Лихие подорожнички?" Отвечает ей Владимир Таково слово: "Мы не воры ныне Пришли и да не разбойнички, Никакие да не лихие Подорожнички. Мы о добром о деле пришли, о Сватовстве, а хотим мы взять честну Вдову Добрынину ай за Нашего Алешеньку Поповича". Отпирала им Добрынина-матушка воротечка. Уж как скоро заходили добры Молодцы. Ах, и вот у сперва во Горенку, во светлую, еще Дальше во спаленку, во Теплую. Ах, поднимайся ты, честная вдова Добрынина! Топер не время спать, нонче тебе Пора сытовать. Ах, берем тебя за Алешеньку поповича". И тут не бела Лебедушка проклыкала, А честная вдова Добрынина Восплакала. А ведь дело нынче ей да Поневоленую. Одевала она свою тут платьице Цветное, и пошли они Нонче. А его на юлечу Отвезли в палаты к Княжонеце Кие, а Заводится у их брацы по Честной пир. От Добрынюшки было три Утехи великия, три кормленых Ворона было ученыя. Полетели во чисто поле ко Добрынюшке, а один-то ворон сел И да на сыру землю, а другой-то Ворон сел и на сыром Дубу, еще третий ворон сел и да На белой шатер. Ишь первое ворон нонече стал во Сыкуры кивать. Задрожала она, ша-матушка Сыра земля. И другое ворон нонече стал во Сыкуры кивать. Зашаталися дубы да вот Тёмным лесом. Ишо третий ворон стал тут во Сыкуры кивать. Ах, убилаша три тыниночки по Выпале. Пробужается Добрынька, Прокичается. Видно, в Киеве у нас Нестроеньице. Видно, в стольном городе у нас Безвременьецо. Скоро тогда Добрынька на ноги Скочил, от того скорее скочил он На дубра коня. А прямой дорожкой ехать Было месяц. А кривой дорожкой ехать было Годичок. Долетел наш Добрынька право в Три часа. Заезжает он, а свое на Широкой дворко своем, ко Высоко на вутере он Колотится. Добрыня ночным времечко. Спрашивала его матушка Родимая: что за воры там пришли, Что за разбойнички, и что там за Лихие подорожнички? Почто пришли, ай, приехали ночным Временем? Отвечает ей Добрынюшка Микитич млад: я не вор к тебе Пришел и не подорожничок, а не злой Ведь и не лихое я, ах, Подорожничок. Ах, пришел к тебе нонче Родимо тядышко. Отпирала ему матерь Дубовые двери и не бела тут Березы, как земле клонится, а Упала мать Добрыни во резвы Ноги. Ах ты, во еси родимомо Тядышко! У нас были гости нонче Немилостивы, а незваны были Гости неприказаны. Приезжал к нам Владимир Красны Солнышко, а со тем старым Казаками да Ильей Муромецем, а Еще с Турилушкой да Голоша Пешков, а еще вишь с Алешенькой Поповицем. Ох, увели они твою да Молододу жену. Ах, за того Алешеньку дак его Замужествуй. У Добрынюшки тут очи Помутились, а горетия тут Слезы покатились. Ведь за беду ему стало, да за Великую, за досаду Показалося, за немалую. Уж ты дай-ка мне, моя родимая Матушка, ты чесна вдова. Омыль, Тимофею, вина, уж как Платьице подай мне Скоморошиное. Ишо гуселки мои дай Баскозвончены. Я пойду, схожу на свадебку Алешину. А говорила ему родимая Его маменька: Ах, ты во еси, Добрынюшка, не китись, блат, не пролей-ка Только крови за напыра Сыное. Я вот пошел и наш Добрынюшка каликою, Ах, каликою. Тою скоморошиной. И приходит он к Алешуньке на Свадебку. Стало гуселка во звонце-то Наигрывать, стали за струночки Шелковые Пощипывать. Занравилась игра дана Чесному перу. Подносили ему чарыку От Владимира. Принимает наш калика Единою рукой. И спивает он ту чарку Единым духом: "От спасибо тебе, Владимир Красно Солынышко! Хорошо тебе на свадебе сидеть Батюшком". Стало петь Добрынюшка, во гусли Наигрывать, за шелковые за Струночки, ах, похватывать. Занравилась игра да на Чесному перу. Приносили чарочку и от Княгинушки, от той матушки Княгинушки Апраксиной. Испивал этот Добрынька и эту Чарочку: "Хорошо тебе, княгина, Сидеть и матушкой". Одно силинонь чарочку Великую от того старого еще, От Илии Муромца. И спивала скоморошина Ту чарочку. И спивала она, казаку-то низко Кланялась: "А я спасибо Тебе, старой ты казак. Хорошо тебе на свадьбе сидеть Тысяцким". Приходила нынче чарка и от Цюрилушки: "Хорошо тебе, Цюрила, Ходить дружкою". Приходила чарка и от Молодой. Ночи принимал наш калика И эту чарочку: "От спасибо тебе, Ах, княгинушка молодая, а Тебе ведь со Алешей в Совете жить". Приходила нынче чарыка и от Алешуньки. Испивал и наш, а я калика и Эту чарочку: "А тебе, Алеша, с Княгинушкой в совете Жить". Достает тогда Тот наш Добрынюшка, показывает Колечко обручальное, в Котором они, ах, с Настасьюшкой Венчалися. Выходила Настасья За столом дубовых, Поклонилась Добрыне во Резовые ноги: "А не тот ведь муж, Который нынче возле меня. Уж как тот нынче муж, что Сопротивы меня. Ох, прости-ко ты меня, Бабу глупую. Разреши, оставь меня дак в Опервом грехе. Отпусти-ко ты меня во Великой вины". Ох, и брал ее Добрынька За ручки белые, обнимал ее За шею лебединую, целовал Жену в уста-то он Сахарные. Говорил он Настасье слово Ласково: "А твое-то нынче дело Подневольное. Ах, бабу ведь куда ведут, туда Она идет. А куда ее Везут, туда она идет. Не прошу только Алешуньку Поповича, не Прошу еще, ах, князя ведь я Владимира. Не прошу еще старого Илию Муромца, не прошу я и Цюрила Голоша пешка. В каком ведь это свете нынче Видано от живого чтобы Мужанука жена Отнять?" И уводил наш Добрынюшка Микитич, Уводил жену в палаты свои Каменны. Ах, еще такое слово Приговаривал: "Поздравляю тя, Алешунька Попович блат. Хорошо-ка ты женился, Только не с кем Спать".