Откровение E

Помилуй И нас со грехами со преступлением нашим, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь. Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. Царю Небесный, Утешитель, Душе истины, Иже везде сый вся исполняяй, Сокровище благих и Жизни Подателю, прииди и вселися в ны очисти ны Всякия скверны. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас. Помилуй нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, Помилуй нас. Помилуй нас. Нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас. Помилуй нас. Святый Боже. Слава Отцу и Сыну, Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь. Во веки Аминь. Мне Господь говорил о всяком. Божке жёг за Христа набожный домушник Иаков. По Свастонам наждачкой заполняем собой пространство Больничных палат. И там младший сын Бога, созревший В молоках Марии, в сандалиях спустился на твердь. Верный старым заветам старец, бей в торец и отринув Зависть, ступай на поля Елисея. И какая Россия, когда в рай для правых поселяют Левых? Снятся свежие вены. Время гнева. За спиной моя королева. Все земные ходы для Петра очевидны. Из брошюры в метро ты получишь Писание Божие. Припорошенный уикенд, который мы не тягали гантели. Ноль в масштабе Вселенной. Абсолютный zero. Потолок. Вспышки огненных молний, разбодяженных спайсом на Свае. Истекавшие слюни возносили к великим. Многоликая Шива, мелькнувшая бликом в колодце Глазницы. Нас примчат колесницы к гостинице в Ницце, Где отбитые хиппи ловят кислотные трипы. Черт отбросил копыта. Цеди мел, Черисито. И как геями дети хасида станут после бухой переписки В Героях посещать обелиски. Мы на донышке миски по-хомовски шишкой молотил с Небес. Выжилая тоска, запуская ладони в череп, Говорила Москва. Утверждала, что нужно верить в Распушившие перья Most Wanted антифа, Зиговала на сходке. Мир такой ебанутый. Надо быть твердым, защищая свой дом, словно это сам Райский сад. Уважать самосад и остаться юным хотя бы В сердцах. Ты как будто из плюша с оторванной Лапой утешен пометкой "мусор". И твоя подластая муза сосала за полку. Мы босая пехота под бит и плясать под Асаи. Мой коннект с небесами налажен на тройку. Стройный голос колхозов из той великой страны. И проснувшись Союзе, мы с Горьким слабаем вам бэнты. Шлю приветы из центра всей необъятной. Я люблю ее, пусть и помятой, с нефтяной прослойкой. Прогнившие трупы заняли места вождей. Срать, равнение на Запад. Данная ангелам клятва спасает от зашкваров Прожаренной бездны. И пусть адское пекло покажется Хлевом. Заскулит о члене чеченский кастрат. Силуэты в кострах обретают плоть. Не спасают молитвы, когда липким засосом притянет к Инцесту в сексапильном белье трое суток уже не живая Сестра. Это форменный ад, где одетым по форме Разрешают бить морды бродячих собак. Отпевали невесту и тестя распяли за ересь. Это мерзкая радость застилать своим фоном чистоты Чистилища в бездну, посылая печаль о высоком. Простая босота вещает о Боге. Отброшенный крестик магнитом прибьем к небесам. Пусть убьет всех неверных. Голосуем за смерть это выбор почтенных седых Прихожан. Продиктованный жанром угар. Мы покинули храм и храним лавэ в лакированных Полках. Бриолинили челку. А вера потерянным зверем ревет на закат. Вздох в мозгах, таракан в сердце, певшая сойка Попала в медвежий капкан. Класть нагрудный карман это тактика мертвой хваткой Приложит с хряпом к социальному дну. Засыпая в дыму, ты встаешь, чтобы место в рабах Не занял твой классовый враг. Языки везут диджекеев в гробах, по ноздрям ускоряясь Бабулиным прахом. Твоя верная плаха с роялем Заждалась в кустах. Отмороженный фанк из холодной Сибири, Опрокинувший в горло с метиловым спиртом стакан, Отправляюсь в кабак, поджигая лучиной табак. Мой подпольный шансончик съебется из виду, Как заяц в кузак. Расписной маскарад разодетых Паломниц. Пусть опомнится грешник. С Эмпайр-Стейт-Билдинг не прыгнет, а сделает шаг. Парашют не по дат. Прокуратор Ужалин склежали Пропитый из баклаг беспощадный напиток в себя Заливает слабак. С нами Айzek Птаха. Мы ходим по краю с русским рэпом обосранным. Чан намекает, что канем в его липкие недра. Символ веры как четки в фортах. Мы за тех, кто под плющи хуйней разрушает святыни. Развалили молельню, отжали напильник, на граните Сточили. Здесь курил ГВР-аш Герострат. Миновать Ленинград, перефутать Питер с резным Барельефом в кель--в келье. Заснуть на мостах разведенным браком. Над темной водою расстилается мраморный мрак. И походу пизда. Я списал весь пергамент, Изрыгая желчь текста. Грусть уносит пассатом закопанный кратер. Фантомно заноет и плавно покончит с нависшей угрозой Быть роботом. Кто ты, мой маленький нарк? Это маркая проза. Под марками Моцарт нацарапывал Ноты на спинах наложниц. Подкожные уши просили о дозе занозой в глазнице. Божией волей дарован нам денежный знак. Спит под слоем песка неудавшийся слепок шустрилы Творца. Волком воет луна. Ледяная тюрьма городов и поселков. Пусть порвется колонка в потугах отправить в Вечность мой голос. Русский пацан здесь жил взрослым Ребенком, но крысиная гонка закажет билет к праотцам Всем своим. Это крик из бебендских глубин. Булик в Гаре пьем три топора. Большевики надел нам не мама-Нева. Пусть ужалит немая вина. Встретят иглы, канат. Не украсит лав стори, отравив счастливый финал. Нежеланный, но бешеный дар рифмовать без конца эти Псевдокриловские басни. Красный комиссар посчитал иконы по пальцам, Отхристав супругу нагайкой. Глотайте просвир, мрази, а не настроятся, Сбросив, вскрыв под юбкой туз козырной масти. Спите крепко, поститесь, молитесь, Любите, боритесь и ради Бога устройте рай, Не ебаный митинг. Фаритон уплелся демонам. Блин, че нам выпить? Надо валить. И я покидаю конслагерь рифмовки. Я прекращаю петь, но голос станет только громче. Мы понаставим запятых в подъездах. Юный отчим берет на сауну кредит. Совесть напротив прочерк. По-конски против кучер. Ним подработал япончик с Богом хороших под крыльями. Жёг сен-милю. Пыль от проебанных дум скроет уныние Солнца, и мы возьмем еще по порции огромных порций. Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас. Помилуй нас. Святый Боже. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, Помилуй нас, помилуй нас, нас. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, Помилуй нас. Помилуй нас, Святый Боже. Слава Отцу и Сыну, Святому Духу, И ныне и присно и во веки веков. Во веки веков. Помилуй нас, тех, чья ипостась иконостас. Мы за тебя Кагором поставимся и с покором самого Слабого одноклассника на свалку снесем свои Слабости. Ты режиссер в образе Христа или Иисус Угорел по артхаусу? В любом случае ты не знаешь, когда будет занавес. Эти Бермуды всосали нас, только вместо компаса мы Взяли мерч и малость, кресты, рясы на гомосятину, Картечи запас и прочие пиздатые масти. Православное издательство Шалости обвиняет вас в Излишней жалости к их деяниям. Жало пиявки свое запустит, как баяна иглы в тело Жертвы, пилы из этой ямы не выйти. Все тщетно, увы, но приказано выжить. Вам покажут, как выйти на высшие силы, Раб счастья о жизни забыть. Хохоча божились попы дорожить каждым событием, Но в планшете зарыты и не забыли паблик ВК Завести. Господи, прости, это церковь нового стиля. Постись, но пускай по ноздре. Это грешник, наденьте на него браслеты и пусть ярче Светил его нимб. В Чистилище следуй за ним, И ты увидишь, как там все горит. Скажешь, ничего удивительного, я все это видел в Своем первом трипе. Делайте, что хотите, но на сковородку я не пойду. Лучше ебашьте тут ваши мамаши шлюхи в порту, Они рапортуют: он такой нам нахуй не нужен тут. Слышь, чувак, в рай я тоже ногой. Начальники сели подумать, что делать с тобой. Он не верит вообще ни во что. Отправляйте домой под конвоем, само собой, Проводят с гармонью и пляцками в мир гармонии Потребляцка. святости, значит, кривлялся ты не Напрасно. За кэш тут возможно все. А ты еще жаловался, Васек, когда решал на утёк Отсюда бежать. Теперь все, каторжанин ты в ссылке Там точно так же, как тут. Это вечный батут, на коем все прыгают тупо. Медийные труху покажут религии кнут. Они книги сожгут и, накидывая на руку жгут, Прыгнут в маршрутку до царства добра. Братан, запечатли меня с иконой на фоне ковра. Бесогон, обратно, дохуя косяков, Оградка и мрамора всего-то. Игра село на село закончилась. Ни одно этот бой не взяло. Полумесяц и крест поставят на кон в казино. Кислотный каскад из икон, ты скот и как статуя С полом, ситком и тоска городская. Надета вера на шест в ночном клубе, Но темно на душе. Это не просто погост, это наш Перо Лашес. Ночное шествие не закончится. Жесть. Дай сигарету, лазь выхулились, И наш новый год начался. Venna Records не верит слезам. Привет столице десанта! Техника записи песен внезапно. Религия будет завтра. Пока вещества заменяют идеологии, Что, по сути, более тяжелые наркотики. Это не подземный кот, а газель, полная мертвых Друзей. Это всего лишь то, что ты посеял. У Иакова домик с бассейном, а ты уже занял Семь. Спасибо домам и семьям, кто слухи рассеивает. Идите нахуй все. Бахнул с вечной вселенной, после будет еще веселей. Рождество это семейное. Ваша паства валяется на земле, а там анафема свидит. Рязанщина и Сибирь нас тащит так, Что в глазах рябит. Браза бахнет на бите этот бит. Интефады за мир сочинили на визавин. Цифера Иисуса в мозги покоцанной верой. Не суйся, засунь себе в жопу этот неуместный грешок. Эти песни дешевые мы не сменим на молитвенный шепот. Слава и Жора, хорошо, что ты пришел. Эта ночь разобрана, как Lego, шоу калек. Все пережевано до молет, Бог прости, Олег. Но сейчас Петр, наконец, за криво построенный Бред этих треков наказан. И будет размазан, как пудинг. ГАМАС, Яго, Путин, эти будни купят, А нас не продать, и мы уже не та Шквала. наши дни, все продается. Слава Богу, что смерть не узнает нас. Инвестор дает лаве на храмы, потом у батюшки видишь Бэху. Браво! Пометки направлены в разум. Мне нехуй на ограбленные фразы считать. Мы вообще напрасно читаем, но праздного не выльется В счет, что ты оплатишь, сектант. Это заебись, что пока не счета, а тот, кто Начал откаты считать, награбит вещами. Эта ночь, как сука, пищала и скончалась довольно Быстро. Это крайняя юдоль. Моя виза это боль, и без риска уже не То. Наберись на бис, политолог еблом о бетон Полетел. Экстремизм на окладе от дел. Ваш ФСБ комитет проглядел все на свете образы, Тени подземных котеек тронуть не моги. Это либо хватай беги блевать, либо новый гимн ебать. Ты встал на пороге правды. Проповедник наполнен травом, умилением страхом. Такое уже было, и на кострах сжигали живыми. Шаманы видели больше других, а позже ты просто Погиб. Эти кроссы недорогие Бог не посылал. Остынет мыслей зола, но ты будешь рубиться за лайк. Убийцы искали по росту пару поминальных роз и мятая Простынь родственников. Вопросы в лицах это просто, просто самоубийство. Ваш молокосос себе голову срубил косой под спайсом, И ее на кол на суде признаешь. ЖД и масоны тебе только в сон приходили. Колесо Сансары мобильной меня высадит в миле от Лысой горы. Эта мысль барыги не кем-то прислана. Это твоя религия, мистер работа заебись. У вас там крест, что ли, виснет? Если ружье в зале есть, то оно обязательно выстрелит Комшотом в твой шот с Кагором. Это не Шива и Гора. Это не шутка, ты упорот. Кому гашиш это мора, кому Facebook это норма. На карте города не Вифлеем, напротив, Это Содом и Гоморра. Твой рот это пин из Пандоры, рассадник болезней. Дайте мне в наказание песни. Теперь ты знаешь за нас. Это рябчик и ананас, символика вашей власти и волю В лаваш закатают. Бля, ебашит так, что время пасть разжимает и вернет Лучшее. Инсталляция случаев это прыжок. Крысы стонут от восторга. Исконно русское бистро это груз бездонной посуде. Арестованный трясся, как в студии, не молился. В пизду, блядь.