За жизнь E

Андрюха Вольный. Паха Бекет. За жизнь чисто. Послушай. Я не устану писать эти песни, даже если всё Бесит. Пусть говорят там в спину, как Андрей Куралесит. Ты бы сказал в глаза, Но твоё слово не весит. Но мама понимает, вновь куда-нибудь залезет. Эти куплеты про любовь, то ли так наболело. И за романтику дворов писать так надоело. Да и к чему все эти треки про слёзы Блядей? Заметь, не выпустил ни одной песни про Друзей. Меня мотало с тем и с этим, Там с той и с другой. Да, сколько слышал про себя, но навряд ли такой. И сколько было позади, пообещал оставить. Да, сколько сделано ошибок, но их не исправить. А лучшие друзья девушек это коммерсанты. И что бы там не залечили, им не надо Правды. В салоне катаного Prada нихуя не видно. И вы к чему стремились, дуры? Но, блядь, так обидно. Эта жизнь лишь обложка красивой книги. Она запахом цветов и жжёт крапивой. Она манит дурманом сигар кубинских, Потом бросает вниз мокрого карниза. Эта жизнь лишь обложка красивой книги. Она запахом цветов и жжёт крапивой. Она манит дурманом сигар кубинских, Потом бросает вниз с мокрого карниза. Насквозьный ветер обдувает вместе с маем мутаем. Ещё не так давно потерян был, искал свой рай. Я небесам молил о лучшем в старом храме стены. Я помню эти стены, там душа не тлела. Вот свечи на пол капал, трещал я, Плакал. Тихо так плакал без соли и слёз. Я латал в сердце раны, на колени я падал, А после убивался наркотой я с грёз. Напивался обманом друзей продажных, Хавал улыбки лживых сук. Я пропадал между стен нага и таджик в толпе Мрачных лиц и вечных мук. Со мной в прятки играла судьба-подруга. Темноте её искал, терял в глазах людей. Ходил по острому краю от жизни пьяный, Свой среди чужих в царстве зверей. Эта жизнь лишь обложка красивой книги. Она запахом цветов и жжёт крапивой. Она манит дурманом сигар кубинских, Потом бросает вниз мокрого карниза. Эта жизнь лишь обложка красивой книги. Она запахом цветов и жжёт крапивой. Она манит дурманом сигар кубинских, Потом бросает вниз мокрого Карниза.