Сказывают, что у герцога Брабантского

Сказывают, что у герцога Брабантского Сыновей не было, А была лишь одна только дочь Эльза. И хотя после смерти герцога у гроба родительского Вражда не закипела и не родилась злоба, Как это обычно бывало, когда есть сыновья Наследники, потому что после того, Как старший сын садится на трон, младшие Превращаются в отверженных и бредут по белу свету Нищ и гол. Хотя всего этого пережить Брабанту не довелось, Однако престольный город Антверпен был осажден, И велась ужасная, жестокая, смертоносная война. У полноводной Шельды стоит Антверпен. С трех сторон осажден город. Осада длится много дней, и вид у города ужасен. Дороги разрыты, вздыблены, на домах отбиты гербы. Людей шатает от голода. Нет крошки хлеба, нет мяса, сыра. Бредут усталые мужчины, взвалив на спину оружие. Это защитники города. Женщины как смерть бледны, и даже у самых юных Легли на лицах скорбные морщины. А под стенами города встал лагерь врага. Палатки, палатки, несть им числа. Железом рыцарских подков исковеркана поляна, Потоптана трава, цветы, кусты, Осквернена сама природа. Да, Война не праздник и смерть не шутка. Также известно было, что рыцарь Тельрамунд не только Не любил юной герцогини Брабантской, Коей едва как год назад исполнилось пятнадцать Заветных лет, но и не видел ее с самой Детской поры. Однако земли Брабанта знал хорошо, И неудержимо влекло его владеть ими. Конечно же, наслышан был он о красоте юной девы, Что вступила теперь на престол отца. Слух шел, будто никто никогда не видал девицы Прекрасней, но думалось Тельрамунду, Что была строптива она, потому что многие знатные Рыцари сватались к ней и были отвергнуты. Но не знал Тельрамунд того, что отвергала всех юная Эльза не оттого, что была строптива, А оттого, что все помыслы ее вились вокруг Таинства любви. Столь много наслышана была она от бродячих поэтов, Певцов, частых гостей Брабанта, О силе, о красоте любви. Знала она и любила печальную повесть о любви рыцаря Тристана и королевы Изольды, о любви, Что сильнее смерти. И мечталось ей втайне Встретить любовь такую же прекрасную да жаркую. Быть любимым, как Тристан, говаривали в ту пору. И уж, конечно, не рыцарю Тельрамунду, Грубому воину, хоть и повсеместно прославленному, Ибо это он выбил датчан из Шлезвига и был Ценим и любим королем германским Генрихом Птицеловом. Нет, не ему было завоевать сердце Юной Эльзы, Столь готовое любить.