Юная Эльза

Юная Эльза, Смею ли я обратиться к вам? Я слушаю вас, рыцарь Тельрамунд. Давно не встречал я девы прелестней, Чем вы. Надеюсь, вы правы. Благодарю вас. Окажите мне высшую честь: Ответьте на мою любовь, станьте мне женой. Отныне навечно буду я принадлежать вам и отдаю в Ваши руки себя, свой меч И честь. Нет-нет, прошу вас, рыцарь, Нет. Эльза, Во имя былой нашей дружбы с покойным герцогом, Отцом вашим, Не торопитесь с отказом. Герцог сам того желал и много раз говаривал мне Об этом, пока вы были еще дитя. Нет-нет, Никогда он этого не желал. Уж не хотите ли вы сказать, что я лгу? Не знаю, как ответить вам, Но женой я вашей не буду. Боюсь, вас подговорили унизить меня умышленно. Кто-то зарится на власть в Брабанте, Хочет прибрать к своим рукам. Как станете вы, Столь юная, править Брабантом? Берегитесь, Эльза. Подумайте еще, прежде чем отвергать меня. И помните, Я беру силой то, что мне не дается добром. Ярость душила Тельрамунда, ему невыносима была мысль О подобном унижении. Вот так и случилась война. Ярый Тельрамунд неумолим и спокоен. Рано или поздно герцогиня Эльза уступит, Город сдаст, а нет, так он силой возьмет свое. Ночь опустилась глухая, Город, лагерь спят. Ни свечного света, ни луны, ни звезд. Тишину прорезает перекличка дозорных, Да совы на башнях ухают. Слушаю! Слушаю! Наконец-то утро забрезжило, солнце подпалило край Неба и с соборной башни потек мерный колокольный Звон скликает люд на утреннюю мессу. Гляди! Что это? Это же знамена! Весь небосклон застлали. Уж не король ли Генрих Птицелов? Он, он! С войском и свитою. Мантия на нем пылает, а на коне его бляхи Горят. Труби, живей! Да, это был сам король Генрих Птицелов. Издалека привел он войско свое. Теперь уже на солнце блестят доспехи рыцарей, Их шлемы, мечи и трепещут, вьются в небе пестрые Флаги. У каждого полка флаг своего цвета. А вот и свита. При каждом рыцаре прекрасная дама Скачет на иноходце. В ту пору привычно было дамам наблюдать за Поединками и даже войнами. Стучат тысячи подков и тысячи вьючных животных и Подвод, с которыми войско в походах неразлучно, Движется к лагерю Тельрамунда. Вот войско встало, и пока оруженосцы по шахматным Квадратам расставляют шатры и палатки, Обшитые бархатом и обтянутые сверху кожей, Король Генрих, спешившись, велит призвать к себе Тельрамунда. Приветствую вас, король Генрих. Рад видеть тебя, Тельрамунд, но не рад был я Услышать, что осадил ты Антверпен. Жду от тебя рассказа о том, что побудило тебя К этому. Разве для того строили мы крепкие стены и грозные Башни, чтобы ослаблять себя в междоусобных распрях? Особенно теперь, когда нам грозит внешний враг, Должны мы быть едины. Говори, Тельрамунд. Я гневно слушаю тебя. Король Генрих, Ослабьте свой гнев и выслушайте меня. Старый герцог Брабанский желал и не единожды Повторял мне, чтобы в случае его смерти взял бы Я дочь его Эльзу в жены себе. Когда герцог умирал, я был в походе. Не знаю, кто уж, но, однако, нашелся кто-то, Кто настроил юную герцогиню против меня. Не моргнув глазом, отказала она мне. Подобного унижения мне не доводилось еще испытать, И намерен я силой добиться своего. Мне думается, ты поспешил, Тельрамунд Если бы ты в Свое время оповестил нас, Мы бы узнали виновных и наказали. На них нашлась бы управа. А сейчас желание мое таково: пусть приведут ко мне Герцогиню Брабантскую, а ты, Тельрамунд, Сними осаду с города. Юная герцогиня была на крепостной стене. Она стояла и смотрела на то, как стремительно, Неудержимо течет Шельда. И была она задумчива и печальна безмерно. Никогда еще природа не проявляла себя в столь Прекрасном создании. Волосы у нее были пышными и отливали бронзой, Лоб высоким, а цвет лица белее снега на ветке. И белизна эта чудесным образом сочеталась с темными, Густыми ресницами, оттеняющими широко посаженные и Красиво прорезанные глаза цвета изумруда. Весь облик ее был таким хрупким, Что когда вели ее к поляне и пока шла Она туда, где сидел король Генрих, стояли Тельрамунд, рыцари и дамы, казалось, Подуй сейчас легкий ветерок и подкосит он юную деву. Скажи, юная Эльза, Отчего не хочешь ты исполнить воли отца своего? Король Генрих, Никогда мой отец не выражал подобной воли. Клянусь вам в этом. Ложь! Я свидетельствую, герцогиня лжет. Не знаю, что толкает ее на клятвопреступление, Но это ложь. Погоди, Тельрамунд, не горячись. Подумала ли ты, Эльза, прежде чем так сказать нам? Король Генрих, мне не надо думать. Я говорю истину. Герцог Брабантский всегда говорил, что Тельрамунд Отважнейший из рыцарей, Но сердцем жесток, и не хотел он его ни Мне в мужья, ни брабантцам в правители. Король Генрих, послушать герцогиню Эльзу, Так это не я прославил оружие наше, Не я покорил диких датчан, изгнал их из Шлезвига. Как смеет юная дева обвинять Меня, Тельрамунда, во лжи? Я вынужден защищать свою честь с оружием в руках И требую поединка. Надеюсь, сыщется у герцогини защитник, Который не побоится вступить со мной в спор оружием. Опять вражда, не мир. А вражда буза тяжкая, но чтобы сбросить ее с Плеч... Быть по сему, Тельрамунд! Ищи себе защитника, Эльза. Через шестнадцать дней на этой поляне быть поединку, И Бог рассудит, кто на стороне истины. Тогда и решится, кто из вас покроет себя славою, А кто презрением. Но распре и войне Конец!