Мишка-одессит

Широкие лиманы, цветущие каштаны. Качается шаланда на рейде Голубом. В красавице Одессе Парнишка голоштанный в шестнадцать лет Считался заправским моряком. И если горькая обида Парнишку станет донимать, Парнишка не покажет вида. А коль покажет, скажет ему мать: "Ты ж одессит, Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе, ни беда. Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет и не Теряет бодрость духа никогда". Изрытые лиманы, поникшие каштаны. Красавица Одесса под вражеским огнем. С горячим пулеметом на вахте неустанно Молоденький парнишка в бушлатике морском. И эта ночь, как день вчерашний, Грохочет в пулях и огне. Парнишке никогда не страшно, А станет страшно, скажет он себе: "Ты ж одессит, Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе, ни беда. А ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет и Не теряет бодрость духа никогда". Изрытые лиманы, Поникшие каштаны И тихий, скорбный шелест Приспущенных знамен. В глубокой тишине, Без труб, Без барабана Одессу Покидает Последний батальон. Хотелось лечь, Прикрыть бы телом Родные камни мостовой. Впервые плакать захотел он, Но комиссар обнял его рукой. "Брось, Мишка, Брось. Ты ж Одессит, Мишка. А это значит, Что не страшны тебе Ни горе, Ни беда. А ведь ты моряк, Мишка. Моряк не плачет И не теряет бодрость духа никогда". Широкие лиманы, цветущие каштаны Услышали вновь шелест развернутых знамен, Когда вошел обратно походкою чеканной в Красавицу Одессу гвардейский батальон. И уронил На землю розы В знак возвращения своего наш Мишка, Не сдержав вдруг слезы. Но тут никто не скажет ничего. Плачь, Мишка, плачь. Ты ж одессит, Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе, ни беда. Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет, Но в этот раз поплакать, право, Не беда.