ОМП E

Yeah, yeah. Мы вылетали из подъездов, ослепленных светом. Зимой и летом в кедах катались без билетов. Читали рэп, курили дурь, как Эминем и Метод. Нам Шем из Касты завещал не забывать об этом. Теперь нас нету. Эффект обновления клеток. Пацараку лет нашему рэпу. Вот это победа! И выползая посудить какой-то ссаный Баттл, мы вспоминаем наше общество мертвых поэтов. А было кредо, как в той игре про ассасина. Жаль, мы не носим капюшонов и ножей давно. И если написать альбомчик мне еще по силам, То ебануть с ним по России уже не дано. И кто теперь тут гражданин второсортной эпохи? Тот старый рокер, что писал на две тысячи восьмом, Наверно, помер в своей студии у нас на блоке. А мы с тобой, как ебанаты, все мутим музло. Я помню чудное мгновение, дымок, С ним и доллар по тридцатке. Мой хип-хоп для памяти, как рехаб. Для памяти, как рехаб. Для той, что морщит лоб, когда под кожу прячется От греха их родной черное семя. Я помню Краснодар ноль пять, ноль шесть, Ноль семь, мы так пространство исследуя, Много пьем. Событию нужно время, а месту важен Объем. такой вот релятивизм. Все относительно, все относительно. Качели, стоящие уж тридцать лет у меня во дворе, Это видела стык эпох. Ну и стоит, да похуй, там повода рыться нет. И Коля Рельсов в пуху От того, что время истерто в труху. Но с детства, хоть и старик, я помню, Что пух пиздато горит. Песня о главном спета, с чего мы начинали под Небом юности, смоля свой долбанный чинарик. Че-то мечтали. О чем мечтали? Хуй пойми. Мечты растаяли, осталось лишь эхо войны. Мы знали то, что власть будет скупой и безжалостной. Эти Лимонов закончат в гробу свои шалости, Но мы останемся и попробуем крови на вкус. В багровых водах с неба спустится Светлая Русь. Да все пиздеж. Мы просто хапнем за старых солдат, Пропустим рюмочку на клюкве под грома раскат, И наш Асгард не пустит к пиру старых асов. Гасконцам неизвестно слово трус, тупые пидорасы. Йоу, мой рэп сила. Я с Затулинского массива. Я знаю, как хуярить рэп на задворках России. Я пулеметчик и строчу за свой синий платок. Мы боги стиля, нам всегда восемнадцать, браток.