Раскинулось море широко

Раскинулось море широко, и волны Бушуют вдали. Товарищ, мы едем далеко, подальше От нашей земли. Товарищ, мы едем далеко, подальше От нашей земли. Не слышно на палубе песен, и Красное Море шумит, а берег суров и Тесен. Посмотришь так сердце болит. Товарищ, я вахты не в силах стоять, Сказал кочегар кочегару. Огни в моих топках совсем не горят, Котлах не сдержать больше пару. Огни в моих топках совсем не горят, Котлах не сдержать больше пару. Пойди заяви, что я заболел и вахту Не кончив, бросаю. Весь потом истек от жары изнемог работать Нет сил, умираю. Товарищ ушел. Он лопату схватил, собрав все последние Силы. Дверь топки привычным толчком отворил, И пламя его озарило. Закончив кидать, он напился воды, Воды опресненной, нечистой. С лица его падал пот, сажи следы. Услышал он речь машиниста. Ты вахты, не кончив, не смеешь бросать. Механик тобой недоволен. Ты к доктору должен пойти и сказать лекарство Он даст, если болен. На палубу вышел сознания уж нет. В глазах его все помутилось. Увидел на миг ослепительный свет. Упал. Сердце больше не билось. К нему подбежали с холодной водой, Стараясь привести его в чувство. Но доктор сказал, покачав головой: "Бессильно здесь наше искусство". Проститься с товарищем утром пришли матросы Друзья кочегара. Последний подарок ему поднесли колосник Обгорелый, ржавый. К ногам привязали ему колосник, Простыней его труп обернули. Пришел корабельный священник старик, И слезы у многих сверкнули. Доску приподняли дрожащей рукой, И мертвое тело скользнуло к глубокой Бездонной пучине морской. Навеки оно утонуло. Напрасно старушка Ждет сына домой. Ей скажут. Она Зарыдает. А волны бегут от винта за кормой, И след их вдали пропадает. А волны бегут от винта за Кормой, И след их вдали Пропадает.