Венедикт Ерофеев

Космонавты, два ангела и крылатая Лошадь. Я всё видел в бреду, где шёл Веня на Площадь. Как мой домик сжигали Пузатые танки. И курили траву разноцветные Панки. Всё будет у всех и телега, и санки. У каждого мёртвого будет припарка. Коза будет блеять под баян голосину. У каждой свиньи по апельсину. У ворона ворота с запахом краски. Цветочный горшок из вражеской каски. Оставаться спокойным вот панацея. Возможно, что так говорил Ерофеев. Я держал тебя за руку У шин баррикадных. Целовала мать гроб, генералы Награды. Свистел Интернет про границы Цены. Я валялся в бреду, и меня жали Стены. Всё будет у всех и телега, и санки. У каждого мёртвого будет припарка. Коза будет блеять под баян голосину. У каждой свиньи по апельсину. У ворона ворота с запахом краски. Цветочный горшок из вражеской каски. Оставаться спокойным вот панацея. Возможно, что так говорил Ерофеев. Сумасшедшая ночь Отрыгнула субботу. Умирала звезда, завершая Работу. Я, напротив, воскрес и тянул руки к Свету. Попадал пальцем в небо и просил Сигарету. Всё будет у всех и телега, и санки. У каждого мёртвого будет припарка. Коза будет блеять под баян голосину. У каждой свиньи по апельсину. У ворона ворота с запахом краски. Цветочный горшок из вражеской каски. Оставаться спокойным вот панацея. Возможно, что так говорил Ерофеев.