Три сёстры, три жёны, три судьи милосердных...

Опустите, пожалуйста, синие шторы. Медсестра всяких снадобий мне не готовь. Вот стоят у постели моей кредиторы Молчаливые Вера, Надежда, Любовь. Раскошелиться б сыну недолгого века, Да пустые кошельки выпадают с руки. Не грусти, не печалуйся, о моя Вера. Остаются еще на земле должники. И еще я скажу и печально и нежно, Две руки виновато губами ловя: "Не грусти, не печалуйся, матерь Надежда, Есть еще на земле у тебя сыновья". Протяну я Любови ладони пустые, Покаянный услышу я голос ее: "Не грусти, не печалуйся, память не стынет, Я себя раздарила во имя твое. Но какие бы руки тебя ни ласкали, Как бы пламень тебя не сжигал неземной, В троекратном размере болтливость людская За тебя расплатилась. Ты чист предо мной". Чист и чист и лежу я в наплывах рассветных, Белым флагом струится на пол простыня. Три сестры, три судьи, три жены милосердных Открывают последний кредит для меня. Три жены, три судьи, три сестры милосердных Открывают бессрочный кредит для меня.