Комментарий. Муж Марины Цветаевой. Где лебеди

Муж Марины Цветаевой Сергей Яковлевич Эфрон ушел в Добровольческую Белую армию, и с этим во многом Связан "Лебединый стан". В октябре семнадцатого года, боясь за жизнь своего Сережи, она пишет в тетрадку письмо к нему живому Или мертвому: "Если Бог сделает это чудо, оставит вас в живых, Я буду ходить за вами, как собака". Это была клятва верности, от которой Цветаева не Отступила никогда. Где лебеди? А лебеди ушли. А вороны? А вороны остались. Куда ушли? Куда и журавли. Зачем ушли? Чтоб крылья не достались. А папа где? Спи, спи. За нами сон. Сон на степном коне сейчас приедет. Куда возьмет? На Лебединый Дон. Там у меня, ты знаешь, белый лебедь. Из книги "Лебединый стан". Вот стихи, под которыми руками Цветаевой подписано "Мои любимые". Кто уцелел Умрет, Кто мертв Воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: Где были вы? Вопрос как громом грянет. Ответ как громом грянет: На Дону. Что делали? Да принимали муки. Потом устали и легли на сон. И в словаре задумчивые внуки за словом "долг" Напишут слово "дон". Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского, где судьбы мира скрыты, Дочитана и наглухо закрыта. И рыщет ветер, Рыщет по степи. Россия, Мученица, С миром спи. Как по тем донским боям, в серединку самую, По заморским городам все с тобой, Мечта моя. Со стены сниму кивот за труху бумажную. Все продажное, а вот память непродажная. Нет сосны такой прямой во зеленом ельнике оттого, Что мы с тобой одноколыбельники. Не для тысячи судеб, для единой родимся. Ближе, чем с ладонью хлеб, так с тобою сходимся. Не унес пожар-потоп перстенька червонного. Ближе, чем с ладонью лоб в те часы бессонные. Не возьмет мое вдовство ни муки, Ни мельника. Нерушимое родство, одноколыбельники. Знай, в груди моей часы, как завел, Не ржавели. Знай, на красной на Руси все ж Самодержавие. Пусть весь свет идет к концу. Достою, уф, всенощной. Чем с другим каким к венцу, так с тобою К стеночке. Ну хоть до меня охоч, Не зевай, брательники. Так вдвоем и канем в ночь, одноколыбельники. Белогвардейцы гордиев узел доблести русской. Белогвардейцы белые грузди песенки русской. Белогвардейцы белые звезды, с неба не Выскрести. Белогвардейцы черные Гвозди в ребра антихристу. Сомкнутым строем противу всех. Дай же спокойно им спать во гробех. Ненависть, чти смертную блажь. Ненависть, спи, рядышком ляж. В бранном их саване сколько прорех. Дай же им правыми быть во гробех. Враг, пока здрав, прав, как упал. Мертвым устав червь да шакал. Вместо глазниц черные рвы. Ненависть ниц. Сын, раз в крови, собственным телом отдал за Всех. Дай же им белыми быть во гробех. Следующее стихотворение написано в форме Традиционного русского плача-причитания. Ох, грибок ты мой, грибочек, белый грусть, То шатаясь, причитает в поле Русь. Помогите, на ногах не тверда. Затуманила меня кровь-руда. И справа, и слева кровавые зевы, И каждая рана мама. И только и это и внятно мне пьяной. Из зева и в чрево, мама. Все рядком лежат, не развесть межой. Поглядеть солдат, где свой, где чужой. Белый был, красным стал кровь обагрила. Красным был, белый стал смерть побелила. Кто ты, белый? Не пойму, привстань. Аль у красных пропадал, Рязань? И справа, и слева, и сзади, и прямо. И красные, и белые, мама. Без воли, без гнева, протяжно, Упрямо, до самого неба: Мама! Об ушедших, отошедших, в горний лагерь перешедших, В белый стан тот журавлиный, голубиный, Лебединый. О тебе, моя высь, говорю отзовись! О младых дубовых рощах, в небо росших и невзросших, Об упавших и невставших, в вечность Перекочевавших. О тебе, наша честь, воздыхаю дай весть. Каждый вечер, каждый вечер руки вам тяну Навстречу. Там, в просторах голубиных, Сколько у меня любимых! Я на красной Руси зажилась Вознеси! Буду выспрашивать воды широкого Дона. Буду выспрашивать волны Турецкого моря, Смуглое солнце, что в каждом бою им светило. Гулкие выси, где ворон, насытившись, Дремлет. Скажет мне Дон: "Не видал я таких Загорелых". Скажет мне море: "Всех слез моих плакать Не хватит". Солнце в ладони уйдет и прокаркает Ворон: "Трижды сто лет живу кости не видел Белее". Я журавлем полечу по казачьим станицам Плачут. Дорожную пыль допрошу провожает. Машет ковыль-трава вслед, распушила султаны. Красен, ох, красен кизил на горбу Перекопа. Всех допрошу. Тех, кто с миром в ту лютую пору в Люльке мотались. Череп в камнях, и тому не уйти от допросу. Белый поход, ты нашел своего Летописца. С Новым годом, лебединый стан, Славные обломки. С Новым годом, По чужим местам воины с котомкой. С пеной у рта пляшет, не догнав, Красная погоня. С Новым годом, битая в бегах родина с Ладонью. Преклонись к земле, и вся земля песнью Заздравной. Это Игорь Русь через моря плачет Ярославной. Томным стоном утомляет грусть. Брат мой, князь мой, сын мой. С Новым годом, молодая Русь За морем за синим!