Ной Лурье о последних днях Марины Цветаевой

Я хочу прочитать маленькую выдержку из воспоминаний Писателя Ноя Лурье, Который жил в Голицыно в одно время с Мариной Цветаевой. "Зимой тысяча девятьсот тридцать Девятого-сорокового года, живя в Голицыно, Я ежедневно встречался с Мариной Цветаевой. Помню ее импровизированные, блестящие, совершенно Беспощадные наброски портретов Андрея Белого и Ремизова. У нее была злая хватка мастера, Голос громкий, резкий, но за уверенностью суждений Чувствовалась растерянность и страшное одиночество. Муж и дочь были арестованы. Писатели избегали общения с ней как с бывшей Эмигранткой. В глазах у этой седой женщины с Незаурядным лицом иногда вдруг появлялось такое Выражение отчаяния и муки, которое сильнее всяких Слов говорило о ее состоянии". Все-таки кто-то с ней общался. Была встреча с Арсением Тарковским. Они виделись всего два раза. Он показывал ей книгу своих переводов туркменского Поэта Кеминэ. Никаких близких взаимоотношений не Было, но какая-то искра пробежала, душа к душе Потянулась, больше ее душа, наверное. "Я бы очень просила, пишет она ему в маленькой Записочке, этого моего письмеца никому не Показывать. Я человек уединенный и пишу вам. Зачем вам другие руки и глаза? И никому не говорите, что вот на днях услышали Мои стихи. Скоро у меня будет открытый вечер, тогда все придут. А сейчас я вас зову по-дружески". И последняя фраза, от которой у меня мороз по Коже: "Всякая рукопись беззащитна. Я вся рукопись".