Слог 6

И вот однажды ночью, когда меня терзала головная Боль и сон сторонился меня, я вдруг явственно Услышал песню страдания. Мерещится, должно быть, подумал я вначале. Кто может здесь петь абхазскую песню о ранении? Но мне не мерещилось. Потрясенный, забыв о собственной боли, Я, приложив ухо к холодной булыже, Не стал прислушиваться. Мой слух стал чуток, как у летучей мыши. Нет, это было не миражом слуха. Действительно, кто-то глухим, зыбким от страдания Голосом пел знакомую песню. Порой песню прерывал мучительный грудной кашель, Или узник в соседней комнате замолкал, Впадал в забытие, но потом не снова слышался Печальный мужественный напев. Я улавливал не все слова, а только отдельные из Них, но этого было достаточно, чтобы понять, О чем поет сосед за стеной. До зари я не сомкнул глаз. День прошел в ожидании, и когда далекая звезда над Вершиной снова, снова начала мерцать, До меня донеслась его песня. От матери абхазки я еще в детстве узнал, Что песню ранения поет мужчина, когда он смертельно Ранен. Долг и обычай обязывали меня прийти на Помощь. Но как это сделать? Призвать к милосердию стражника? В тюрьме для пожизненно заключенных любой из Стражников не понял бы меня, ибо, Жалеючи арестанта, он мог желать ему только смерти. Лишь она избавляла от мук, а счастливым узником Считался тот, кто умирал быстро.