2 романса, соч. 49: II. Пророк

Духовной жаждою Томим, В Пустыне мрачной я Влачился, И шестикрылый Серафим На перепутье мне Явился; Перстами легкими как сон Моих зениц коснулся Он: Отверзлись вещие Осинницы, как у Испуганной орлицы. Моих ушей коснулся Он, и их наполнил Чудный звон, и в нем Я небо Содроганье, и горних Ангелов полет, и как морских Подводный ход, и Долгие лазы в Разябание. И он к устам моим приник, вырвал грешный мой Язык, И празднословный и Лукавый, и жало мудрыя змеи На уста замершие мои положил Десницею кровавой. И он мне грудь рассек мечом, и сердце трепетное Вынул, и уж, пылающий Огнем, На грудь Отверстую Воздвинул. Как труп в Пустыне я Лежал, И глас покой! Же, стой на испаренью и, омрачя и земли, Богоборсти с лютой!"