кроме E

Развалины есть праздник кислорода. Улица заснеженная. Что во мне намешано? Да вроде все по-прежнему. Болтаюсь, как повешенный. Иду по опустевшему, ветрами напомаженный. А окон занавешенных глаза черны, Как скважины. Кто тут самый ряженый? Кто тут самый выжженный на капусте квашеный? Мир коротко стриженный. Черная колица, пьяная красавица. Кто за мною гонится, тот со мной не справится. Не боимся никого, кроме Бога одного да царя-бати да Его рати. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да ножа в брюхо, да кулаком в ухо. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да пустой дули, да мусорской пули. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да второй ходки, да паленой водки. Улица заснеженная. Белая проплешина на твоей макушке. Скачут, как лягушки, пара крепких витязей, Пара добрых молодцев. У любого половца встанут дыбом волосы от ядреной Силушки да горячей кровушки, от размаха русского до Походки статную. И смеялись девушки, девушки зазнобушки, Как лихие витязи пели песню ратную. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да царя-бати да его рати. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да ножа в брюхо, да кулаком в ухо. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да пустой дули, да мусорской пули. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да второй ходки, да паленой водки. Улица заснеженная. Ты же мной обняжена. Ты же мной обласкана. У тебя на лацканах. Кровь моя разжижена. Я лежу отпижженный. И целует меня в лоб губами под сатижами русская Земелка да малосемейка. В омут буйной головой, как в карман копейка. Лишь пошли кружочки, да потом утихли. Ни тебе, ни строчки, ни тебе, ни рифмы. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да царя-бати да его рати. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да ножа в брюхо, да кулаком в ухо. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да пустой дули, да мусорской пули. Не боимся никого, кроме Бога одного, Да второй ходки, да паленой водки.