Вершина

Замерзшие трупы в теплой машине. Смерть на вершине. Они так решили. И не сказать, что куда-то спешили. В глаза смотрели до одури и хмелели. И шили, шили, шили, шили свои узоры. Искали для душ просторы. Не носили головные уборы. И шагали за горизонты, улыбаясь в тридцать два зуба. Хоть и дело труба, разорвалась сухая губа. И вообще было грубо и туго. Оголи провода и следи. Мы теряем друг друга, как всегда, Навсегда. Превращается в круг дуга, слегка утихает вьюга. Так умирает друг, следом за ним подруга. Пропадает естественный звук, все обволакивает Тишина. Так за раз минус два. Возле них проскользнула зима, белая муха. Свечи сгорели, лица немели, ключицы болели. Так уже было в апреле, когда они забеременели. Тогда сквозняки свистели, отопление отключили, А солнечные лучи, как обычно, оказались лодырями и Ни черта не грели ни до, ни после, ни Между родами. Считались своеобразными кодами и Поочередно распределялись между народами. А у нас ветра наши поводыри. Сестра-трава, немного любви и запахи талой земли с Колючими мордами, ветками ели застелены. Постели уже постелены. Они много умели, знали, чего хотели, Ни с кем дел не имели. Поджигали и плавили свои светотени по оттепели в Воскресенье. Те потом тлели в петле и с доверием Подводили себя к черте. В теплой машине смерть на холсте.