Буян

Ходят кони темной ночью у реки, Где трава ничья, где вода ничья, С гривой, спутанная нечистым в узелки, Что сычом кричит, хохоча. Кони пьют из речки звезды и луну Да едят с росой горьких трав настой, Аромат вдыхая их и тишину, да туман густой Всей душой. Я в сипи туман вдыхал, тихо спал, Видел сон про вороных кобылиц. Вдруг хозяин мой, казак, оседлал, Выгнал сбруей длинногривых с ресниц. Только взял я удела, ну дела, Дал до самых желваков поводов, Да пришпорил мне до крови бока, Я аж землю взрыл металлом подков. И вперед через туман, сквозь раздор и вольный штан, Видно, ветру захотел атаман. Знать, зеленая тоска душу жжет у казака, А меня через нагайку в бока. Я ж давно так не скакал, все мечтал, Помнил, как под шашек звон эскадрон Вражью силу до седла разрубал За Россию, за царя да за Дон. Так сядьте, нагайка, змей, веселей. Что случилось полюбить, не забыть. Ведь тошнит лихих коней от телеги, От вошей да колхозных кляч хромых осеменить. Помнишь, батя, атаман, я всегда был конь-буян, Лишь тебе на верность Господом дан. Не боись ко мне греха, брось поводья ж ей В бока, дай почуять, что несу казака. Только что ж ты, бать, слезах да в крестах? Свой наряд надел лучший с белизной. Тот, что прятал лютый страх в тайниках. Ведь давно проигран бой с краснотой. Батя, время ведь назад не возврат. Или все души нарыв на разрыв? Значит, ты решил, а ну его ляд, Если правишь прям на Дон, где обрыв. Понял, батя, не глупой, что не красный выбор твой. Не боись, не отверну, я с тобой. Не держи, казак, узды. Звезды, грязь, часты кресты. Вот и все. Обрыв и Дон с высоты. Вот и все. Обрыв и Дон с высоты. Вот все. Обрыв и Дон с высоты.