Дом Алланов, Часть 1

Это спальня Меццергенштайн, запомнишь? Что? Мецце-Меццергенштайн, да, Немецкий. Это в честь дяди Фредди. Упокой его Бог. Бедняга Фред! Ступени вверх, ступени вниз и анфилада, Тьма и тишь, и нежный взгляд из-под ресниц. Здесь твоя спальня, малыш. Странный гобелен он увидел в комнате сразу, Как только зашел. Огромный конь, черней, чем ночь. Это дядин конь Кэнонбол. Эдгар хотел от него отвернуться, Но вдруг осознал, что не может. Загадочный призрак, чей огненный взор был Притягателен до дрожи. Любимый конь несчастного Фредди, Он дьяволом был одержим. Он монстр, злой дух. Это он виноват, что Фредди погиб Молодым. Прости. Она ушла. Сладких снов. В дверную щель он смотрел ей вслед. Малыш! На странную игру теней, Крадущихся за ней. Впереди далекий Путь. Поцелуй мой не Забудь. Пусть прервет твой тихий Сон поутру Церковный звон. Пусть надежда скрылась Прочь и объяла Душу ночь. Твоя судьба не Решена. Твой путь лежит за гранью Сна. Пусть надежда скрылась Прочь и объяла Душу ночь. Твоя судьба не Решена. Твой путь лежит за гранью Сна. Я так рада, что ты здесь, Эдгар. И вот он остался совсем один в этом темном, Пустом, чужом доме. И уснуть не может, мечтой одержим об увиденном Фантоме. Он на гобелен посмотрел в сотый раз в предельном Напряжении, и конская морда, скосив хитрый глаз, Сменила положение. Она к нему легко повернулась. Глаза горят зловещим огнем, и в беззвучном крике Открыта пасть. Проклятый старый дом! Эдгар губы прикусил и удержал непроизвольный крик. Он не мог шелохнуться. Смертельный ужас его настиг. Он в незримых оковах застыл, зачарован. Он морок не мог превозмочь. Наконец, из последних оставшихся Сил Он отвернулся прочь. Он взгляд отвел, но тут новое наваждение манит его, Как магнит. Ведь там, в углу, где мечутся тени, Чья-то фигура стоит. Но он смотрел, смотрел прямо во тьму. В углу стояли часы, а у них огромный маятник С острым лезвием, как у косы. С неподдельным высокомерием на мальчишку часы Глядят и черным эбеновым деревом скован Мертвый циферблат. И всю ночь вел маятник счет назад и Вперед. Одну лишь песню он веками без конца Поет. Печальнее мутыки на земле нет Обреченность и тяга к снегирь беспощадных старинных Часов. Прорицание. Навсегда Один. Про сны свои он не сказал никому. Утром они убегали во тьму, а Фенни с улыбкой Спешила к нему. Пора просыпаться, сынок. Новый дом скоро Эдгару стал родным. Привязался он к Фенни всерьез. Фенни прекрасная мама. Умолчим, что подгорел утренний тост. Фенни что-то роднило с Элизой. Она так же часто бывала больна, И Эдгар садился теперь рядом с нею, Не зная покоя и сна. Фенни? Ну а Джок Аллан ужас внушал ему множество раз, Потому что от мальчика он не скрывал абсолютно Слепой белый глаз. Когда тебе восемь, ты веришь в проклятья и тайны Зловещей печати. Строгий взгляд попечителя с легкостью мог заставить Его закричать. Всю ночь под старинных часов перезвон лошадиный Горящий взгляд. Хотел в спальню Джока прокрасться он и на цыпочках Сразу назад. Может, Фенни, узнав, что ему очень страшно, Останется с ним хоть на час, но ему запрещал И помыслить о ней этот жуткий открытый глаз. Он пристально смотрит, и смотрит, И смотрит на них. Гельмо в нем пеленой расплылось, И в нем презрение и злость. Он видит все насквозь. Фенни. Фенни! Эдгар, Эдгар! Я С тобой. Я здесь. Фенни здесь. Все лишь сон, Все лишь сон. Эдгар, Малыш, ты меня Называть не бойся мамой. Но если хочешь сам. И пусть мы не родня по крови, Ты навсегда мой сын. Фенни? Да? Я люблю тебя. И я тебя, малыш. За что? За что тебя люблю? Ах, Эдгар, Мой милый малыш! За твой добрый нрав и за твое нежное сердце.