Надежды робкий луч

Но все отнимая, судьба нам дает Новый ключ. И темноту залил сиянием. Надежды робкий луч. Мади Клем растила дочку. Сисси. Мам. Та звалась. Мамуль. Едва закончив пансион, Домой она рвалась. Я так скучала. Как подросла и как мила. А Эдгар так несчастен. Эдди, позволь, я представлю тебе дочь моя Сисси. Здрасьте! Она сжала его ладонь. Погуляйте со мной. К щеке его грубой припав на мгновение нежной своей Щекой. Я Сисси. Смутилась. Весь дом заполнил этот звонкий Смех. Сияющий взгляд был чист и свят. Любой, отпуская грех. Склонившись опять к его плечу, Шепнула Сисси вдруг. Вы нравитесь мне, я звать вас хочу мой самый Лучший друг. В мрачный мир Эдгара вместе с кузиной солнце Вбежало, смеясь. Пьянки забыты. И прочней с каждым днем. Их необъяснимая связь. Кузина пела и играла. А Эдгар писал в тетрадь, тихо слушая. Голос веселый ее. Ему, вдруг напомнивший мать. Ну, неплохое сходство. Очень мило. Мимо нот? Вовсе нет. Правда, правда? Да. Клянусь. Так к Эдгару снова вернулась удача. Да, вывод подобный уместен. Ведь в Burtons Gentlemens Magazine он стал как автор Ведущий известен. Итак, он шагнул к алтарю в цветущий день мая. И Сисси рядом шла. И кузина. Надежда и муза. Любовью всей жизни. Его назвала. Мне так нравятся свадьбы. О! Сисси. Мой мир до тебя был Пуст и сер. Холодная тьма Небесных сфер. В час, когда путь мой Скрыла мгла. Песня твоя меня Вела. Не нужно любви Земных ключей Вечному танцу двух Лучей. Серебряный звон Колоколов Скажет нам больше Нот и слов. Рассветной порой. В закатный час небесный Хор венчает Нас. Вчера, сегодня, за гранью Сна. Безбрежной любовью душа Полна. Время с бессмертьем ты Сплела. В сердце усталом свет Зажгла. В прошлом остался Тяжкий рок, где Навсегда я Одинок. Лета мгновенья в закатный Час небесный Хор венчает Нас. Печаль и радость. Весь путь земной пройти Хочу. С тобой. Одной. Очаровательно. Но счастье не вечно и может стать порой Кошмаром мечта. Предчувствие беды, Увы, терзало его неспроста. Эдгар помнил тот солнечный день в полуденный жаркий Час. Рассказ сочинял он о черном коте. А Сисси запела романс, но вдруг прервалась. Эдгар, чувствуя страх, на жену бросил взгляд: На любимых губах пятна крови горят. И кровь все лилась и лилась. О, нет! Эдгар верить хотел, что все это случайность. Сосудик порвался. Пустяк. Но врач вздохнул. Симптомы не врут. Прости меня, дядя. Это гибели верный знак. Каждый день уносил еще капельку сил. Боль Эдгара так сильна, что убегал он прочь и Писал всю ночь, сжав зубы, не зная сна. Слабея, Сисси все чаще спала. Он, как безумец, писал. И в стихе за стихом, в рассказе за рассказом. Алой смерти сиял Карнавал.