В действительности оба мы были детьми

В действительности оба мы были детьми во всем, Что касалось любви, И по-детски неумело и наивно выражали свои чувства. Несмотря на мой университетский диплом и ученую Степень. И несмотря на мой суровый жизненный опыт. Мы сидели, озаренные сиянием меркнущего дня. Разговаривая так, как обычно разговаривают Влюбленные. Мы дивились могучему чуду любви и Судьбе, которая свела нас, и твердо верили, Что любим так, как никто еще никогда не любил На свете. Мы беспрестанно вспоминали свою первую Встречу, стараясь точно восстановить, Что мы тогда думали и чувствовали. Облака на западе поглотили заходящее солнце. Небо над горизонтом стало розовым. Все кругом потонуло в этом розовом свете. Руфь запела "Прощай, счастливый день". Я пела, положив голову тебе на плечо. И ее руки были в моих руках. И его руки были в моих руках. И каждый из нас в этот миг держал в Своей руке сердце другого. Мартин перестал плыть, Но как только волны сомкнулись над ним, Он снова заработал руками. "Воля к жизни",-подумал он и, подумав, Презрительно усмехнулся. Да, у него есть воля и воля достаточно твердая, Чтобы последним усилием пресечь свое бытие. Но, может, редактор был прав, исправляя ваши "Песни Моря"? Что? Ну, если бы редактор не умел правильно Оценивать литературные произведения, он не был бы Редактором. Ой, ну это только лишнее доказательство Устойчивости общепринятых мнений. То, что существует, считается не только правильным, Но и лучшим. Самый факт существования чего-нибудь Рассматривается как его оправдание. Конечно, люди верят в эту чепуху только благодаря Своему закостенелому невежеству и благодаря Самообману. Я не знаю. Ну и-И невежественные люди воображают, Что они мыслят и распоряжаются судьбами тех, Которые мыслят на самом деле. Я не знаю. Вы всегда так ужасно все обобщаете, Что я просто перестаю понимать ваши мысли. Я говорю, что если редактор-А я вам говорю, Что все редакторы, по крайней мере, девяносто девять Из них, это просто неудачники, это неудавшиеся Писатели. Не думайте, однако, что им приятнее тянуть Лямку в редакции, чем предаваться радостям Творчества. Они пробовали писать, но потерпели Неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший Парадокс. Все двери к литературному успеху Охраняются этими литературными неудачниками, Редакторами, их помощниками, рецензентами, Вообще всеми, кто читает рукописи. Это все люди, которые некогда хотели стать Писателями, но у которых не хватило пороха. И вот они-то, оказавшиеся самыми бездарными, Являются вершителями литературных судеб и решают, Что нужно и что не нужно печатать. Они, они, жалкие, бесталанные, Судят гения, а за ними следуют критики, Обычно такие же неудачники. От их критических статей тошнит, Как от рыбьего жира. Мартин. Не говорите мне, что это не так. Впрочем, вы знаете мою точку зрения на критику. Есть, конечно, великие критики, но они редки, Как комета. Ну хорошо, ну-И вы не думайте, Не думайте-Ну хорошо, Мартин. Но если это так, Для талантливых людей все двери редакции закрыты, То как же они выдвинулись в великие писатели? Они совершили невозможное. Они создали такие пламенные, блестящие произведения, Что все их враги были испепелены и уничтожены. Они достигли успеха благодаря чуду, Выпадающему на долю одного из тысячи. Они вроде гигантов, которых нельзя одолеть. И я сделаю то же. Я добьюсь невозможного. А если вы потерпите неудачу? Я? Ну, вы должны подумать обо мне, Мартин. Если я потерплю неудачу? Мартин? Масляная рожа. Ах, ты так! Ай-яй-яй! Мне было семнадцать лет. А мне девятнадцать. Ты с компанией? Конечно. Я тоже позвал кое-кого. Идет. Будем драться до конца. До конца, так до конца. Идет. Встретимся у ворот типографии. Ладно, идет. Газеты! Новое падение. Покупайте газеты. Новое Новое падение. Газеты. Новое падение. Покупайте газеты. Убит мэр Нью-Йорка. Новое падение акций. Лягушка Хилен чемпионка Соединенных Штатов по Прыжкам со стола. Газеты. Мартин принял вертикальное положение. Он взглянул на звезды И в то же время выдохнул из легких весь Воздух. Быстрым, могучим движением ног и рук он заставил Себя подняться из воды, чтобы сильнее и быстрее Погрузиться. Он должен был опуститься на дно моря, Как белая статуя. Я говорила с папой и с мамой. Я еще никогда с ними так не воевала. Я была непочтительна и дерзка Они оба настроены против вас. Но-Что говорил ваш папа? Папа сказал, что вы социалист. Вы ненавидите и боитесь социалистов. Почему? Ведь вы же не знаете ни их самих, Ни их взглядов. Ну, ваши взгляды, во всяком случае, Совпадают со взглядами социалистов. Папа говорит-Что говорила ваша мама? Мама? Мама не хочет, чтобы ее дочь, ее чистая девочка, Полюбила матроса. Мама сказала-А что говорите вы? Я так твердо говорила им о моей любви к Вам, что папа наконец согласился принять вас к себе В контору. А! Он даже решил положить вам сразу Приличное жалование, чтобы мы могли пожениться и Жить самостоятельно где-нибудь в маленьком коттедже. Это очень мило с его стороны. Не правда ли, Мартин? Вы любите меня? Люблю, Люблю, люблю. Ну, почему вы меня любите? Ведь это та самая сила, что заставляет меня писать, Заставляет меня вас любить. Мартин! Вы любите меня потому, Что я не похож на окружающих вас людей. Я не создан для конторки, для бухгалтерских книг, Для мелкого крючкотворства. Заставьте меня делать то же, что делают все эти Люди, дышать одним с ними воздухом, И вы уничтожите разницу между мной и ими, Уничтожите меня, уничтожите то, что вы любите. Самое живое и самое живое, что только есть во Мне, это страсть к творчеству. Ведь вы бы меня никогда не полюбили, Будь я каким-нибудь заурядным олухом, Не мечтающим о литературе. Вы забываете, что бывали и раньше чудаки Изобретатели, которые всю жизнь бились над Изобретением какого-нибудь вечного двигателя. Их жены, разумеется, любили Их и страдали вместе с ними из-за их чудачества. Стало быть, Вы считаете, что моя цель так же химерична, Как поиски вечного двигателя? М? Вы хотите, чтобы я поступил на службу? Да. Да, папа предлагает вам. Знаю, знаю. Но скажите мне прямо, Вы в меня больше не верите? Не в вас, Мартин. В ваш литературный талант, мой милый. Вы прочли все мои произведения. Что вы о них думаете? Что я думаю? Вам кажется, что это очень плохо? Хуже того, что пишут другие? Другие, Другие получают деньги за свои произведения. Это не ответ на мой вопрос. Считаете ли вы, что литература не мое призвание? Ну хорошо, Я вам отвечу. Я не думаю, что вы можете стать писателем. Масленная рожа! Мартин! Пришел. Пришел. Ух, как насладятся наши бесплатные зрители. Даже позавидуешь, сколько удовольствия они получат. До конца? До конца. Погрузившись, Мартин начал вдыхать воду, Как больной вдыхает наркотические средства, Чтобы скорее забыться. Но когда вода хлынула ему в горло и стала Душить его, Он непроизвольно, инстинктивным усилием вынырнул на Поверхность и снова увидел над собой яркие звезды. Мартин. Лиззи. Я ждала все эти годы, Мартин. Я горжусь мужья, Лиззи. Ой, я не то хотела Сказать. Во всяком случае, это меня мало заботит. Да, это меня мало заботит. Я горжусь вашей дружбой. Я все готова для вас сделать. Такая уж я, наверное. Мне очень хочется поддаться искушению, но-Не будем Говорить об этом. хорошая и благородная девушка. Это я должен гордиться вашей дружбой. Я и горжусь. Да, да. Вы для меня точно Луч света в темном и мрачном мире. Я буду с вами так же честен, как вы Были со мной. Мне все равно, честны вы со Мной или нет. Вы можете делать со мной все, Что хотите. Вы можете повергнуть меня в грязь и Растоптать, если хотите, но это можете только вы. Недаром я с детских лет привыкла сама собой Распоряжаться. Вот потому-то я и должен быть честным С вами. Вы такая славная и благородная, Что и я должен поступать с вами благородно. Мартин! Я не могу жениться иии, Ну да, и не могу любить, не женившись, Хотя прежде это со мной бывало. Я очень ж-жалею, что повстречал вас сегодня, Но теперь ничего не поделаешь, Лиззи, я даже Рассказать не могу, до чего вы мне нравитесь. Больше того, я восхищаюсь и преклоняюсь перед вами. Вы замечательны, вы поистине замечательная девушка. Но что пользы говорить вам об этом? Мне бы хотелось сделать только одно. Ваша жизнь была тяжела. Позвольте мне облегчить ее. Да. Я скоро получу очень, очень много денег. Очень много денег. Ну, очень много. Да. Мне бы хотелось отдать эти деньги вам. Вы можете поступить на курсы, изучить какую-нибудь Профессию, можете стать стенографисткой. Я буду помогать вам. Не будем говорить об этом. Или, может быть, ваши родители еще живы. Я бы мог, например, купить им бакалейную лавку. Скажите только, что вы хотите, и я все для Вас сделаю. Пора идти. Я устала. Господи, Я могла бы умереть за вас, Умереть. Руфь, Ты моя невеста, И я не хочу другой Невесты Мартин вынырнул на поверхность и снова увидел над Собой яркие звезды. "Воля к жизни", Снова подумал он с презрением, Тщетно стараясь не вдыхать свежий ночной воздух Наболевшими легкими. Хорошо, Он использует другой способ. Руфь! Если вы осмелитесь приставать к моей сестре, Я позову полицейского. Посторонитесь-ка немножко. Она не желает с вами разговаривать. Я должен говорить с Руфью. Ваша навязчивость отвратительна. Руфь! Что, Мартин? Вы действуете по доброй воле? Да, Действую по доброй воле. Руфь, это молодой репортер, я, я его вздул сегодня Как следует. Я сам с изумлением узнал, Что являюсь одним из виднейших лидеров социализма. Я выступал на митинге, я говорил, но говорил совсем Не то, не так, как это репортер изобразил. Дело не в этом. Руфь, послушайте, Я хотел только доказать им, что мир принадлежит Сильным, что Ницше был прав и что они ошиблись Диагнозом. Я нисколько не заражен бактерией социализма, Я индивидуалист. Я предпочитаю обратиться к древнему Аристократизму. Мир принадлежит сильным, Которые так же благородны, как и могучи, И которые не барахтаются всю жизнь в болоте купли Продажи. Мир принадлежит истинным аристократам. Папа и мама оказались правы. Мы не подходим друг к другу. А мне наплевать, что они думают. Я хочу слышать это из ваших уст. Мы не подходим друг к другу. И надо радоваться, что это обнаружилось не слишком Поздно. Ваш отец уверен, что я социалист, А эта писанина послужила ему подтверждением. Дело не в этом. Если бы вы захотели поступить на службу, Постарались занять какое-то место в жизни-Да я и- Ну, это было невозможно. Слишком распутно и беспорядочно вы жили раньше. Я понимаю, что вас бранить не за что. Вы действовали согласно своей природе. Руфь! И в соответствии с вашими прежними привычками. Руфь, послушайте. Вы так опозорили меня, Что мне теперь стыдно встречаться со знакомыми. Все теперь толкуют обо мне. Вот все, что я могу вам сказать. Вы меня сделали несчастной, И я больше не хочу вас видеть. Знакомые, сплетни, газетное вранье. Такие вещи не могут оказаться сильнее любви. Значит, вы просто Меня никогда Не любили. Мартин глубоко вздохнул несколько раз, Набрав как можно больше воздуха, Он, наконец, нырнул, Нырнул головою вниз Со всею силой, На какую только был способен. Он погружался все глубже и глубже. Мартин. Джим! Как дела, Март? Пойдем выпьем. Не по моей части. Я теперь не пью. Не пьешь? Нет охоты. Да ну! Я женюсь, Март. Такая девчонка. Да ну! Ах, Март, ну какого черта ты не женишься? А то пойдем Выпьем.