Замужняя невеста! Сочинение

"Замужняя невеста". Сочинение известных российских литераторов Шаховского, Хмельницкого и Грибоедова. Комедия с пением и танцами, рассуждениями и Моральными наставлениями и в конце с общим Апофеозом. Немного воображения, и мы уже с вами в другой Эпохе, в глухом провинциальном городишке. Пожалуйте, Пожалуйте в тихую нашу Чухламу, На тихую нашу улочку, в дом Варвары Саввишны Вильдюзевой, вдовы советника Вильдюзева, Человека тихого и мирного, почившего в бозе. Упокой, Господи, душу раба твоего. А Варвара Саввишна это я сама буду. И надо вас еще познакомить со всей моей родней, Ближайшими моими родственниками. Вот они все появляются. В моей зеленой гостиной о трех окнах и чинно Рассаживаются посередь залы. Кто-то играет на фортепиано, А может, это сами фортепиано играют. Все возможно. Теперь, после нашествия Наполеона, Говорят, и не такие чудеса случаются. Я сажусь центре, а родственники справа и слева от Меня полукружнием. Я справа. Старшая сестра Фекла Саввишна. Фетинья, чай покрепче. Тоже вдова, Вдова трех мужей сразу. То есть вдова не сразу, конечно, а по строгой Их очередности на этом свете. Младшая сестрица Раиса Саввишна. А, недочаю мне. Девушка впечатлительная, но, увы, Немолодая, взросшая на романах великого нашего поэта Карамзина. Рядом брат Карп Саввич, Отличившийся еще в конце восемнадцатого столетия в Войсках Суворова. Она правду говорит, отличился в войсках Суворова. Храбрец, ранен в ногу. Секунд-майор. Звание хотя хорошее, да, по правде сказать, Небольшое. А вот это дородная, крепкая старушка лет семидесяти, Тетка наша Матрена Карповна Звонкина, Украшение и достопримечательность нашего уездного Города. Фетинья, райские яблочки подай! Ее все слушаются, Все ей внимают, особенно мы, родные ее. Да и нельзя ей не внимать, так как женщина Она весьма состоятельная. Поодаль от нее сидит еще один мужчина. Бирюлькин Максим Меркурьевич, тоже сродственник, Хотя и не прямой. Муж еще одной сестрицы, Ныне покойной. Я ведь, Фетинюшка, Чаю не пью. Ступай. Человек он желчный, амбиций страшный, Но зато сила по ученой части, так как сестра Его родная замужем за учителем. Максим понятий строгих, хотя сам греховен, Любит приложиться за обедом к рюмке, Да и не только за обедом. Ну вот, кажется, всех вы теперь знаете. Все, все же теперь. Все они сидят и смотрят На меня, а у меня для них имеется Сообщение. Сестрицы, тетушка и братец, я просила Вас с зятюшкой к себе за тем, что получила Письмо от нашего любимого. Что ж, сестра, он пишет нового? Давно бы ему пора отдать душевный долг родства Священной связи. Подумайте о родных. Да где ему, проказе? Я чай не до родни, досуга часу нет. Бывало, я и сам гусаром в двадцать лет в Москве-голубушке, как в масле сыр катался, Проказил да гулял. И чуть не догулялся до сущей нищеты. Нам деньги трынь-трава, все наживешь, Была б на плечах голова. Если б турки мне не прострелили ногу, Не в Чухламе б теперь я с вами был. Ей-богу, ты, братец, в свет рожден совсем без Сердца. Как? Пощупай. Вот оно и бьется. Да не так, как в пламенной груди. Ах, Сын родного брата, несчастный сирота из скопища Разврата, откуда нежность чувств изгнана навсегда. К нам пишет в первый раз. Да что же за беда, что в Петербурге наш Племянник веселится? Ах, в Петербурге он с природой не сдружится. Ну, братец, ты меня не можешь понимать. Максим Меркурьевич, прошу растолковать. Ты, брат, с учителем уездным роднился и сам же Говоришь, что Многому учился. Так, я с ребячества учился кое-чему, А нынче, живучи почти в одном дому с учителем Двух школ, сестры моей супругом, Я занимаюсь наук изящных кругом и объяснить могу, Что к вам склонённая речь, которую сейчас изволили Пресечь, описывала нам столицы развратны нравы, Которые везде описаны. Вы правы. Да не пора ли нам прочесть письмо? Прочтем. Прочтем. Посмотрим, что любим нам отпускает в нем. Да-да. "Милостивые государыня тетушка Варвара Саввишна, Вы, верно, гневаетесь на меня за то, Что я к вам не писал. И точно, я виноват. Но проклятое завтра всему причина. Ради бога, не подумайте, что я мог забыть все Ваши милости. Нет, я очень помню, что вы записали меня в Корпус, Что я вам обязан очень много. И теперь надеюсь на ваше покровительство. Ага, на девичье покровительство. Я как адъютант графа Борского-Адъютант графа Был Всякий день в доме у его сестры И Влюбился в ее питомицу. Ой! Наташа сама от меня без памяти. Отец ее был заслуженный подполковник. Словом, ничто не препятствует нашей свадьбе, Ежели вы и все мои опекуны будете Согласные. Я прошу вас сделать милость, объяснить им это дело И засвидетельствовать мое почтение бабушке Матрене Карповне, Тетушкам Фекле Саввишне и Раисе Саввишне, Дядюшкам храброму секунд-майору Карпу Саввичу И просветителю Чухломы Максиму Меркурьевичу. А, тебе-Так, так Просить их за меня, Вот, и прочее. Вас всех прошу я за него". Как можно, милая, просить, а? А для чего, когда ему жена по сердцу и По нраву. Позвольте доложить: по данному мне праву От брата жени나 от его отца нельзя мне допустить Любима до венца, как по экзаменке природных Дарований, ума, способностей, а более познаний Невесты. Ну, Максим, ты не туда попал. На что невесте ум? И кто из вас не знал покойницы моей Фетиньи? Как женился-то, с ней до старости трех раз не Побранился. А ведь умом ее грех было поклепать. Да, да. Род человеческий нам должно продолжать. Я соглашусь, но с тем, чтобы его жена была Проста, добра и вовсе не умна. До черта простоты надеяться тут можно. Она ж воспитана графиней. И не должно от воспитания такого ждать пути. Племяннику придется с ней по миру идти. Я знаю этих бар. У всех одно и то же. Им нашего добра чужая грязь дороже. Ну почему? Мадамам да мусьям за дрянь, За всякий вздор родные денежки бросают, Так, как сор. Ооо, нагляделась я, какую жизнь ведут воспитанницы Их сиятельств. Нет, Бог с нею, не будет модница племянницей моею. И для того ли я, не зная красных дней, Оставшися вдовой от старых трех мужей, К седьмым частям кое-что трудами приобщала, Чтобы племянница все мигом промотала? Нет, не согласна я. Нет, этому не быть, чтоб барские барышни. Извольте вы судить, А мне пора домой. Есть кое-чем заняться. Бог не привел меня у знатных воспитаться. Так я сама люблю дела мои вести, Прибрать, похлопотать. Прощайте же. Простись, Трехмужняя вдова! Откуда речь такая? Ты наш богатей. Что ж, нам прибыль в том большая. Племянник от тебя ни гроша не видал. И право б я на зло женить его желал. Да нет, боюсь ума. Оставьте, братец, шутки. Что Фекла Саввишна имеет предрассудки, Согласна в этом я. И признаюсь, она расчетлива, скупа и несколько Жадна. Однако же, сударь, любезная сестрица в том, Право, несколько Что знатный круг, столица, шум, Вихрь городской не говорят душе, И что скрывается невинность в шалаше. Да ты, как помнится, в столице и не бывала. Но я, сударь, о всем в журналах прочитала и Знаю все. Из книг, из книг-таки, Из книг. В них только истину узнают. Да черт ли в них! Фи! Я за тебя стыжусь. Стыдися сколько хочешь, да говори простей. Ведь ты о том хлопочешь, чтоб не женился наш Любим. И потому, что счастья никак нельзя найти ему, Когда он соединит судьбу свою с женою, Которая С его чувствительной душой не симпатирует, Которой свет большой мешает дух питать природы Красотой. Боже мой, всегда твоя забава бесить меня, Но я игрушкой твоей не буду. Максим Меркурьевич, уйдемте поскорей. А свадьбе не бывать! Я честью вам клянуся, что без экзамена никак Не соглашуся на брак племянника. Пойдемте. Черт с тобой! Он прежде, кажется, был малый препростой, А в дураки попал уж по ученой части. Из вашей, тетушка, не выступлю я власти. Решите: нам женить любима или нет? Согласен я на все. Боюся я, мой свет, Чтобы любимушку жена не загубила. Уж нынче все не то, что в наше время Было. У нас все попросту росли, как Бог велел. Я смолоду была сама такой пострел, Что любо-дорого, и горюшки мне мало. Настанет только день, думаешь, Бывало, чтоб повеситься, где попеть да Поскакать. Хоть, правда, по складам я чуть могла читать, И то печатное, зато была здорова И мужу угождать во всем всегда готова, Хоть в ухо в день меня. А нынче, боже мой, хотя бы Раисушка. Крушит себя тоской, горюет, а о чем, Так и сама не знает. Иль, сидя у окна, вздыхает да вздыхает. Но если на сестру Наташа не похожа. У этих грамотниц всегда одно и то же: Тоска да слезы. Так, и я порукой в том, что из ученых Всех нет толку ни в одном. Не может умников терпеть моя натура. Эй, батька, ум хорош, я и сама не дура. А худо то, когда за разум ум зайдет. Но должно ль обвинять Наташу наперед? И я, как тетушка, держуся простоты, Во мне лишь не было б вздыхательного бреда. Уж час двенадцатый, недолго до обеда. Прощай. Я тетушку до дому провожу, Да тотчас ворочусь и кое-что скажу. Пойдемте. Наш уговор я, свет мой, Не забуду и вечером к тебе на чашку чаю Буду.