Действие III. Явления 1–4

Та же гостиная в доме городничего. Анна Андревна и Марья Антоновна все в тех же Позах, облокотившись на подоконник, Нетерпеливо вглядываются в пустынную улицу. Ну вот, уж целый час дожидаемся. А все ты с твоим глупым жеманством. Совершенно оделась. Нет, еще нужно копаться. Было бы не слушать ее вовсе. Экая досада, как нарочно, ни души, Как будто бы вымерло все. Да право, маменька, через минуты две все узнаем. Уж скоро Авдотья должна прийти. Ах, маменька, маменька! Кто-то идет вон в конце улицы. Где идет? У тебя вечно какие-нибудь фантазии. Ну да, идет. Кто же это идет? Небольшого роста, во фраке. Кто же это, Это, однако ж, досадно. Кто ж бы это такое был? Это Добчинский, маменька. Какой Добчинский? Тебе всегда вдруг вообразится этакое. Совсем не Добчинский. Эй, вы! Ступайте сюда скорее. Право, маменька, Добчинский. Ну вот, нарочно, чтоб только поспорить. Говорят тебе не Добчинский. А что? А что, маменька, видите, что Добчинский. Ну да, Добчинский. Теперь я вижу. Из-за чего же ты споришь? Скорее, скорее. Вы тихо идете. Ну что? Где они, а? Да говорите же оттуда все равно, что очень строгий, А. А муж, муж. Ах, какой глупый! До тех пор, пока не войдет в комнату, ничего Не расскажут. Ну, скажите, пожалуйста, ну, не совестно ли вам? Я на вас одних полагалась как на порядочного Человека. Все вдруг выбежали, и вы тут же за Ними. И я вот ни от кого до сих Пор толку не доберусь. Не стыдно ли вам? Я у вас крестила вашего Ванечку и Лизоньку, А вы вот как со мной поступили. Ей-богу, кумушка, так бежал Засвидетельствовать почтение, не могу дух перевести. Мое почтение, Марья Антоновна. Здравствуйте, Фаддей Иванович. Ну что? Ну, рассказывайте же, что и как там. Антон Антонович прислал вам записочку. Да кто он такой? Генерал? Нет, Не генерал, А не уступит и генералу. Такое образование и важные поступки-с. Ах, так это тот самый, о котором было писано Мужу. Настоящий. Я это первый открыл вместе с Петром Ивановичем. Ну, расскажите, что и как. Да, слава богу, все благополучно. Сначала он принял было Антона Антоновича немного Сурово-с, да-с, сердился и говорил, Что и в гостинице все нехорошо и что к Нему не поедет, и что он не хочет сидеть За него в тюрьме. Ах! Но потом, как узнал невинность Антона Антоновича И как покороче разговорился с ним, Тотчас переменил мысли. И слава богу, все пошло хорошо. Они теперь поехали осматривать богоугодные Заведения, а то, признаюсь уж, Антон Антонович, думали, не было ли тайного доноса. Я сам перетрухнул немножко. Вам-то чего же бояться? Ведь вы не служите. Да так, знаете, когда вельможа говорит, Чувствуешь страх. Ну что ж, это все, однако же, Вздор. Расскажите, каков он собой. Что, стар или молод? Молодой. Ах! Молодой человек лет двадцати трех. А говорит совсем так, как старик. Извольте, говорит, я поеду и туда, И туда. И так все это славно. Я, говорит, и написать, и почитать люблю. Но мешает, что в комнате, говорит, немножко темно. А собой каков он? Брюнет Или блондин? Нет, больше шантрет. Ах! И глаза такие быстрые, как зверьки. Так в смущение даже приводит. Что тут пишет он мне в записке? "Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое Было весьма печальное, но уповая на милосердие Божие, за-за два соленые огурца особенно И полпорции икры рубль двадцать пять копеек". Я ничего не понимаю. К чему же тут соленые огурцы и икра? Это Антон Антонович писал на черновой бумаге по Скорости, там какой-то счет был написан. Ах, да, да, да, точно. Так он... "Но уповая на милосердие божие, Кажется, все будет к хорошему концу. Приготовь поскорее комнату для важного гостя. Ту, что выклеена желтыми бумажками. К обеду прибавлять не трудись, потому что закусим в Богоугодном заведении у Артемия Филиппыча, А вина вели побольше. Скажи купцу Абдулину, чтобы прислал самого лучшего, А не то я перерою весь его погреб. Целую, душенька, твою ручку. Остаюсь твой Антон Сквозник-Дмухановский". Ах, боже мой! Это, однако ж, нужно поскорее. Эй, кто там? Мишка, Мишка! Мишка! Мишка! Мишка! Послушай, беги скорей к купцу Абдулину. Постой, я дам тебе записку. Эту записку ты отдай кучеру Сидору, Чтобы он побежал с нею к купцу Абдулину и Принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для Гостя. Там поставить кровать, рукомойник и Прочее. Ну, Анна Андревна, я побегу теперь поскорей Посмотреть, как он там обозревает. Ступайте, ступайте, я не держу вас. Ну, Машенька, нам нужно теперь заняться туалетом. Он столичная штучка. Боже сохрани, чтобы чего-нибудь не осмеял. Тебе приличнее всего надеть твое голубое платье с Мелкими оборками. Фи, маменька, голубое! Мне совсем не нравится. И Ляпкина-Тяпкина ходит в голубом, и дочь Земляники Тоже в голубом. Нет уж лучше я надену цветное. Цветное? Право говоришь, лишь бы только наперекор. Оно тебе будет гораздо лучше, потому что я хочу Надеть палевое. Я очень люблю палевое. Маменька, вам не идет палевое. Мне палевое не идет? Не идет. Я что угодно даю, не идет. Для этого нужно, чтобы глаза были совсем темные. Вот хорошо. А у меня глаза разве не темные? Самые темные. Какой вздор говоришь! Как же не темные, когда я гадаю про себя Всегда на трефовую даму. Ох, маменька, вы больше червонная дама. Пустяки, совершенные пустяки. Я никогда не была червонной дамой. Нет, это как вдруг вообразится. Червонная дама бог знает что такое. Разгневанная Анна Андревна выходит из комнаты. Марья Антоновна бежит за ней. Входит Осип, сгибаясь под тяжестью чемодана. Навстречу Осипу казачок Мишка со щеткой в руках. Куда тут? Сюда, дядюшка, сюда. Постой. Прежде дай отдохнуть. Ах, ты, горемычное житье! На пустое брюхо Всякая ноша кажется тяжела. Что, дядюшка, скажите, скоро будет генерал? Какой генерал? Да барин ваш. Барин? Так какой он генерал? А разве не генерал? Генерал, да только с другой стороны. Что же это больше или меньше настоящего генерала? Больше. Ишь ты как! Тот у нас сумятицу поднял. Послушай, малый, Ты, я вижу, проворный парень. Приготовь-ка что-нибудь поесть. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простого блюда вы не будете кушать. А вот как барин ваш сядет за стол, так И вам того ж кушанья отпустят. Ну, а простого-то что у вас есть? Щи, каша да пироги. Давай их. Щи, кашу и пироги. Ничего, ничего, все будем есть. Ну, понесем чемодан. У двери Осип останавливается. Что, Там другой выход есть? Есть. Осип и казачок проходят в комнату, Отведенную для Хлестакова.