Действие IV. Явления 12–16

Входит Марья Антоновна. Ай! А чего вы так испугались, сударыня? Нет, я не испугалась. Помилуйте, сударыня, мне очень приятно, Что меня приняли за такого человека, который... Осмелюсь спросить вас, куда вы намерены были идти? Право, я никуда не шла. А чего же, например, никуда не шли? Я думала, не здесь ли маменька. Нет, мне хотелось бы знать, отчего вы никуда не Шли. Я вам помешала. Вы занимались важными делами. А ваши глаза, сударыня, лучше, Нежели важные дела. Вы никак не можете мне помешать, никаким образом не Можете. Напротив, можете принести удовольствие. Вы говорите по-столичному. Для такой прекрасной особы, как вы, Осмелюсь ли быть так счастлив, чтобы предложить вам Стул? Но нет, вам должен не стул, а трон. Право, я не знаю. Мне так надо было идти. Какой у вас Прекрасный платочек. Вы насмешники. Вам бы только посмеяться над провинциальными. Как я желал бы, сударыня, быть вашим Платочком, чтобы обнимать вашу лилейную шейку. Я совсем не понимаю, о чем вы говорите. Какой платочек-то? Сегодня какая странная погода. А ваши губки, сударыня, лучше, нежели всякая погода. Вы все эдакое говорите. Я бы вас лучше попросила написать мне на память Какие-нибудь стишки в альбом. Вы, наверное, знаете их много. Для вас, сударыня, все, что хотите. Требуйте, какие стихи вам? Какие-нибудь, эдакие, хорошие, Новые. Да что стихи? Я много их знаю. Ну, скажите же, какие вы мне напишете? Ну к чему говорить? Я без того их знаю. А я их очень люблю. У меня много есть всяких, но хотя бы вот Это. О ты, что в горести напрасной на Бога Ропщешь, человек! И другие. Сейчас не могу припомнить, но это ничего. Я вам вместо этого представлю мою любовь, Которая от вашего взгляда-Хлестаков берет стул и Подсаживается к Марье Антоновне. Любовь? Я не понимаю. Любовь. Я никогда и не знала, что за любовь. А чего отодвигаете свой стул? Нам лучше будет сидеть близко друг другу. Для чего же близко? Все равно и далеко. А для чего же далеко? Все равно и близко. Да к чему же это? Да это вам кажется, что близко. Вы вообразите себе, что далеко. Как я желал бы, сударыня, прижать вас свои объятия. Что это там? Как будто бы что-то полетело. Сорока или какая другая птица. Это сорока. Хлестаков быстро нагибается к Марье Антоновне и целует ее. Нет, это слишком. Наглость какая! Простите, сударыня, я сделал от любви, Точно от любви. Вы меня почитаете за такую Провинциалку. Из любви, право, из любви. Я так только пошутил. Марья Антоновна, не сердитесь. Я готов на коленках у вас просить прощения. Простите, простите. Вы видите, я на коленях. Неожиданно входит Анна Андревна. Ах, Какой пассаж! Черт возьми! Это что значит, сударыня? Это что за поступки такие? Я, маменька-Поди прочь отсюда. Слышишь? Прочь, прочь! И не смей показываться на глаза. Извините, Я, признаюсь, приведена в такое изумление. А она тоже очень аппетитна, очень недурна. Сударыня, вы видите, я сгораю от любви. Как, вы на коленях? Встаньте, встаньте. Здесь пол совсем нечист. Нет, на коленях, непременно на коленях. Я хочу знать, что такое мне суждено, жизнь или Смерть. Но позвольте, Я еще не понимаю вполне значение слов. Если не ошибаюсь, вы делаете декларацию насчет моей Дочери. Нет, я влюблен в вас. Жизнь моя на волоске. Если вы не увенчаете постоянную любовь мою, То я не достоин земного существования. С пламенем в груди прошу руки вашей. Ну, ну, позвольте заметить, я в некотором роде, Но я замужем. Это ничего. Для любви нет различий. Карамзин сказал: "Законы осуждают. Мы удалимся под сень струй". Руки вашей, руки прошу. В комнату вбегает Марья Антоновна. Маменька, папенька сказал--ах! Ах, какой пассаж! Ну что ты, К чему? Зачем? Что за ветреность такая? Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже. Ну, совершенно не похоже на то, чтобы ей было Восемнадцать лет. Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, Когда ты будешь вести себя, как прилично Благовоспитанной девице, когда ты будешь знать, Что такое хорошие правила и солидность в поступках. Я, право, маменька, не знала. Да, у тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает В голове. Ты берешь пример с дочери Ляпкина-Тяпкина. Что тебе глядеть на них? Не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры другие. Перед тобою мать твоя. Вот каким примером ты должна следовать. Анна Андреевна, не противьтесь нашему благополучию. Благословите постоянную любовь. Так, Вы в нее? Решите: жизнь или смерть. Ну вот видишь, дура. Ну вот видишь, из-за тебя, этакой дряни, Гость изволил стоять на коленях, А ты вдруг вбежала, как сумасшедшая. Вот, право, стоит, чтоб я нарочно отказала. Ты недостойна такого счастья. Не буду, маменька, право вперед, Не буду. Вбегает городничий. Ваше превосходительство, ваше превосходительство, Не погубите, не погубите. Что с вами? Там купцы жаловались вашему Превосходительству. Честью уверяю, И наполовину нет того, что они говорят. Они сами обманывают и обмеривают народ. А унтер-офицерша, на лбу будто бы я ее высек. Она врет, ей-богу, врет. Она сама себя высекла. Провали się унтер-офицерше, мне не до нее. Не верьте, не верьте. Это такие лгуны, им вот этой ребенок не поверит. Они уж по всему городу известны за лгунов. А насчет мошенничества осмелюсь доложить: Это такие мошенники, каких свет не производил. Да знаешь ли ты, какой чести удостаивает нас Иван Александрович? Он просит руки нашей дочери. Куда, куда, куда? Рехнулась, матушка. Не-не-не извольте гневаться, ваше Превосходительство. Она немного с придурью. Такова же была и мать ее. Да, я точно прошу руки. Я влюблен. Не могу верить, ваше превосходительство. Да когда говорят тебе. Я не шутя вам говорю. Я могу от любви свихнуть с ума. Не смею верить, недостоин такой чести. Да если вы не согласитесь отдать руки Марье Антоновне, то я черт знает на что готов. Не могу верить. Извольте шутить, ваше Превосходительство. Какой чурбан, В самом деле. Ну когда тебе толкуют. Да не могу верить, ваше... Отдайте, отдайте! Я отчаянный человек. Решусь на все. Когда застрелюсь, вас под суд Отдадут. Ай, боже мой, боже мой! А я ей не виноват ни душой, ни телом. Не извольте гневаться, извольте поступать, как вашей Милости будет угодно. Ой, боже мой, у меня в голове теперь я И сам не знаю, что делается. Такой дурак теперь сделался, каким еще никогда не Бывал. Ну, благословляй. Да благословит вас Бог. А я не виноват. Что за черт, в самом деле? Целуются. Ай, батюшки, целуются! Точный жених. Ай, Антон, ай, Антон, ай, да городничий. Вона как дело-то пошло. Входит Осип. Лошади готовы-с. А? Хорошо, я сейчас. Как? Изволите ехать? Да, еду. А, а когда же, то есть вы Изволили сами намекнуть насчет, кажется, Свадьбы? А это на одну минуту, на один день К дяде, богатый старик, а завтра назад. Ну, не смеем никак удерживать в надежде Благополучного возвращения. Да как же, как? Я вдруг. Прощайте, любовь моя. Просто не могу выразить. Прощайте, душенька. Да не нужно ли вам чего-нибудь в дорогу? Вы, кажется, изволили нуждаться в деньгах. Нет, к чему это? А прочим пожалуйте. А сколько угодно вам? Да вот тогда вы дали двести, то есть не Двести, а четыреста. Я не хочу воспользоваться вашей ошибкой. Ну и теперь столько же, чтобы уж ровно было Восемьсот. Сейчас. И еще, как нарочно, самыми новенькими бумажками. Это хорошо. Ведь это, говорят, Новое счастье, когда новенькими бумажками. Так точно. Прощайте, Антон Антонович. Я очень обязан за ваше гостеприимство. Я признаюсь от всего сердца, мне нигде не было Такого хорошего приема. Прощайте, Анна Андревна. Прощайте, моя душенька, Марья Антоновна. Марья Антоновна, Анна Андревна и городничий Провожают Хлестакова на крыльцо. Прощайте, ангел души моей, Марья Антоновна. Как же это вы прямо так на прикладной едете? Да, я привык уж так. У меня голова болит от рессор. Так, по крайней мере, чем-нибудь заслать, Хоть ковриком. Не прикажете ли я велю подать коврик? Нет, зачем? Это пустое. А прочим пусть дают коврик. Эй, Авдотья! Ступай в кладовую, вынь ковер самый лучший, Что по голубому полю пересинчаль. Скорей! Когда же прикажете ожидать вас? Завтра или послезавтра. А, это ковер. Давай его сюда, клади вот так. Теперь давай с этой стороны сено. Вот с этой стороны сюда. Еще хорошо, славно будет. Теперь садитесь, ваше благородие. Прощайте, Антон Антонович. Прощайте, ваше превосходительство. Прощайте, Иван Александрович. Прощайте, маменька. Эй вы, залетные!