Навь

Умерли слова на моих губах, а проклятия Осыпались пеплом. Мигом унеслись на семи ветрах, Разрываясь меж трясиной и небом. Я кидал на снег страх, тоску и боль, А вспорхнули вверх черные птицы. Расплескалась ночь смоляной волной, Диким воем умоляла проститься. И мой костер догорит до Конца, Душа ослепит, Как сухой пустоцвет. И пока волчьих стай громко бьются Сердца, Там среди звезд будет новый Рассвет. Кто глотал во тьме крывину отвар, Кто голым плясал в мертвенном свете, Кто испил до дна черный Навидар, В одиночестве умрет на болоте. В трещинах машин узловатых рук чудится рой ник в Скупленной жизни. И последний путь, будто ведьмин круг, Закольцовал колыбели над призмой. А когда мой костер догорит до Конца, Душа ослепит, как сухой Пустоцвет. И пока волчьих стай громко Бьются сердца, Там среди звезд будет новый Рассвет.