Проза. Полёт Колобкова

Ночью снова шел снег. Я вспомнил, что мой прадед, всю жизнь проживший на Юге, боялся снега. Фашистов, два раза занимавших город и устроивших Бойню в балке за городом, не боялся. Он считал их пусть и неизбежным, но временным злом, А снежинки вводили его в ступор. В одну из зим он похоронил свою жену. Она потом приходила к нему с ангелами по ночам. Прадед отмахивался от нее топором. В последний мой приезд он меня не узнал, И очередной раз я с ним знакомился, Опасливо поглядывая на рукоять топора, Торчащего из-под подушки. Платон Колобков в рыжем свете фонаря, В оранжевой спецовке все так же шаркал лопатой по Асфальту. Наш двор, окруженный кирпичными двухэтажками, Построенными теми самыми южными пленными немцами, Всегда был самым тихим в городе. Время остановилось здесь, и было слышно, Как поскрипывал старый тополь в такт дворнику и Снежинкам, которые, как мотыльки, вились под Фонарным плафоном. Я наблюдал в окно за Платоном, Пил чай И пытался вспомнить, какой сегодня Год и вечер. И тут, будто бы из ниоткуда, на небе появились Единороги. Я увидел их в первый раз, Но не был удивлен. Я давно уже ничему не Удивляюсь. Маленькая угольная тень, отделившись от группы, Молнией скользнула вниз и с топотом опустилась на Ржавую крышу соседнего дома. Это был жеребенок с большими крыльями. Он призывно заржал и с грохотом ударил копытом по Железу. Платон Поднял голову, Посмотрел на коней И--и расхохотался. Он отбросил в сторону лопату и побежал по тропинке К дому. Какая-то неведомая сила подняла его в Воздух, и он, расправив руки, стал подниматься все Выше и выше. "Лечу!" кричал Колобков и радовался, Как ребенок. Единорожек, Захлопав крыльями, сделал круг над домом, Подлетел к моему окну, посмотрел на меня огромными Серыми глазами, весело фыркнул и полетел Догонять остальных.