Проза. Замуж пойдёшь?

Утром я иду к Платону в подсобку и надеюсь Его там обнаружить. В его каморке тихо и пусто, Печь остыла, постель застелена, И только серая крыша, крыса Руша Хрустит сухарями в клетке под столом. Я беру клетку и несу ее в парк. На улице сегодня тепло, снег совсем весенний, Почерневший от возраста. Бойкие синицы скачут по насту, Призывая весну. Я открываю клетку и выпускаю крысу На волю. Она держит в зубах засохшую апельсиновую Корку и недоверчиво смотрит на меня. Потом так же недоверчиво оглядываясь, убегает. На обратном пути меня окликает девушка. "Извините, Глеб, вы меня не помните?" "Не помню", отвечаю я. "А вы мне жизнь десять лет назад спасли". "Десять лет назад я пил, как, впрочем, И сейчас". "Дело не в этом. Мне тогда было очень плохо, И подруга дала послушать ваши песни. Благодаря им я сейчас разговариваю с вами". "Замуж за меня пойдешь?" Прерываю девушку и пристально смотрю ей в глаза. Я радуюсь Всяческому безмолвию и сумраку в небесах. Ибо в унылом городе, где душно и часто жара За тридцать, именно после сумрака небо извергнет Дождь и прогонит страх. И город снова заблагоухает озоном, Вином, горчицей. Я радуюсь каждой пустой безделице и не отвожу глаза, Когда на меня смотрит Бог. Я снова впадаю в детство. Он, впрочем, глядит молчаливо и думает, Что ли он против, а то ли за. И вот оно право выбора светлого дня или темной Ночи. Мне кажется, я уже выбрал, Но Бросить курить пока что не смог. В отличие от спиртного, табак слишком щедр на вкус И запах. И в день, когда добрые люди все Будут лицом стоять на восток, я отрекусь от прошлого И выдохну, трижды ославив Запад. Я радуюсь долгому ожиданию. А впрочем, К чему слова в нашем унылом городе, Где душно и часто жара за тридцать, Мне кажется, будет всего тридцать пять, А тебе только тридцать два, Когда нас станет трое, и я не закурю На крыльце больницы.