Закон Мерфи

Из одиночества вышел скиталец, Без кандалов и цепи. Взор молодой, морщины остались. Шум обозленной толпы. Он продолжал повторять одну фразу, В голосе пряча надрыв: «Мой АРКАИМ снова жив. Мой АРКАИМ снова жив…» Мертвых воронов перья ему тропой. В темном городе, армия за спиной. С поднебесья светит месяц темной стороной, Ножки свесив с той, с песенкой. «Ты со мною забудь обо всем, Скоро ночь нам покажется сном. Обниму тебя и прижму, как родную дочь» И солнца свет ослепит города. Кровавый след испарится в годах Цепкий браслет и бандитский угар Переплетет предпоследний Февраль. Мы ждали время и время пришло, Мы крайний вид, будто кит кашалот. Мокрой накидкой несытый живот, Закрой от пуль и не ссы, ты чего?! Так пускай же, пускай они смеются! Если все по плану, значит все не так. Сколько лет эти реки крови льются Знает лишь Танатос, но он такой чудак. Где-то в коридорах Дома Белого Задернутые шторы, чтобы руки было целовать Легко и безнаказанно, где посторонних глаз нет И будь здорова власть, когда под коронный бас. Вас имеет музыкантишка, политик не указ Для поэта и бездомного, с Бердянска и Черкасс. У меня только котомка за плечами и два паспорта. А все лицо измазано акриловыми красками. Но это не makeup, скорее символика. Камера-мотор и через горе народ wake up! Сколько пацанов, гибнет за кого? За наркозависимого клоуна и КО? Постановочные выборы за бабки Коломойского, Спектакль США и голивудская помойка, Переобувка Тёмы Лойка или говенная ОЙДА, Но это все еще мой дом, и я врубаю Pink Floyd и... Мой город на воде, ты так покорно опустел. И только вороны из тех, кто ждет пирушки подле тел, Ведь даже рыба гниет здесь уже давно без головы. Сюжет кино из нулевых, бюджет - говно, но мы... в живых.