Карцер

Страусиные чаяния. Из трясины отчаяния меня довольно нечаянно выбросило У причала. О-о, как осина качается по ветру моя Жизнюшка. Кровь и труд, да и книжный шкаф зубы Рвут, аж тошнит в кишках мне. Reflectit из окон так невзначай голливудских Хлебальных, мол, не скучай. Оставлю в кафе леденец на чай. Мещане вещали: "Юнец, кончай! Нелепо быть воином без меча. Гляди, принесет тебе бед свеча. Ты бабки руби, а не текст качай. Истец ты ща." Эмиграция где-то в тринадцать. Эмигрировал в социум нацила. Братский народ? Нет, единая нация, но то мы тут, Не считая стагнации. Заглушая эмпатию и синий вой, на учебу плевать и Усилий ноль. Новый мир победил мою силу воли. Чтобы быть как они, я гасил огонь. И эта колея обезболит, но аву колья, Алкоголь и меланхолия. Будни в школе, бутафория. Обольститель, панатулия. Карма мстительная Фурия не простила меня, Дура, и под водителя на фуре кинула. Моя девушка погибла. На! Дальше просто пелена. Дурь, колеса, белена. Рабы нету пацана. Хоть бей, хоть пинай, и меня все равно добьет Вина. Я жил в темном лабиринте сна, Где мой каждый поворот она. Шли годы, я спивался. Отшельник с видом оборванца. На тело нет и теле панцирь, но я бумагой Резал пальцы. Так в путь от ямы и до Коронации. Будь так добр, друг, чтобы дождаться Меня. Я вернусь и навеки оставлю вдали от себя Одинокий, пустеющий карцер. А может быть, нет. Может быть, мне в нем Понравится. Проведу свет, резну я концы. Околица, я интроверт. За книжною полкою тайная дверца, где прятал скелет, Теперь разложившийся на килогерцы. Я бы мог там осесть. Пропишите леща мне, как только я стану звездой. Хотя, впрочем, постой. С моей травмой другой бы навеки ушел на покой. Что я, впрочем, и делал. Тринадцатый год. Бестолково и глупо. Бойкот у меня. Тут не Мордор, гордый мой ход не Москва. Все равно предъяви QR-код. Кому нужен Детройт? Люберецкий район. Эту карту с довеском покроют от Черных путан, черных жителей попрошаек побольше, Чем там. И стоит вечный шмон. От заводов и мусорных свалок дымит полигон. За закрытыми окнами люди бегут босиком закрывать Поскорее балкон. Это не Лондон, Сынок. Здесь за нами наблюдают полисмены в бинокли. С вертушек шторм взлетают по утрам. Городок на двенадцать километров. В нем машины и дорог. Пешеходам негде встать на тротуар. А время течет. Это течение всех унесет. Зараженного на бережок. Береженого Бог бережет. Где-то не справился с багажом, где-то не стоило Лезть с наражом, но меня все это впредь не Касается и теперь кажется лишь миражом. Больше трех лет не видел друзей. Заперт в себе двадцать четыре на семь. У лучших из них ребенок уже. Я все пропустил мимо ушей. Непредсказуем в руках во баджек. Я начал с мазни, а стал Фаберже. Три года не пью, не курю, ведь мон шер Ключи от свободы требуют же. А мир уже будто и не настоящий. Его делят власти, все от нас таящее. Сны все страшнее, идеи навязчивей, Шутки грустнее, а дыхание чаще. Но через какое-то время становишься чище и четче Заметны ошибки системы, как неписи баги бьются о Стены. Другие, очнувшись, сорвут микросхемы, Читают составы на банке продуктов питания Канцерогены. И в карцерах, где мы одни, милитари Вручают другим ордена и медали. Очнись, пролетарий! Теперь они поверены генетикой на Миллион политики. Вали это накинутая петелька. Куда ни убеги, она губительна. Помидоры, плевать им на критику, на гелики. Для них ты будто готик на пакетике от скиток. От воли ты и ради выебанной аналитики ты более Неугоден им доколе ты не в Киеве покинутую родину Издалека люби теперь. Прошлое воняет. Опыт в энергию, Мусор в пакет. Топот за дверью, копоть в замке. Wasn't forget. Собрал в этот карцер, что прожито, при себе оставляя Хорошее. Буду раже до дрожи, ведь сожжено зло во Мне, а добро преумножено. Старенькая дорожка изложена, шмот изношен, Муравушка скошена. Что разбросано было, То сложено, а что растаяло, вновь заморожено. Эта комната для володоров. Вот вам пошлина. Теперь пошли на! В голове тишина и удушена то, что ядом травило Мне душу. Окружение сужено, сужена своя хижина и Жена с тужином. Конденсат на окне пишет кружева, Но тепло даже в зимнюю стужу нам. Во мне прятался тот, кто был в детстве утерян Еще перед тем, как отец все похерил. Он чувствует птиц, помнит свойства растений. Вырос в грязи, но способен без денег свергать Королей, свергать королей, свергать королей и Сверкать без нулей.