Всё наше здесь prod. by Benz Classic Beat E

Имеем мы обычаи свои, Завет отцов и предания вечные, И вещий сон В тени этих лесов, И шепот трав весенних в лугах и на полянах, И шелест наших злаков В бороздах, Руками русских возделанных, И гик коней в топот стад, Играй воздушных птиц все наше Здесь. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех, и покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. На острове руя наркона боевые кони. Три сотни витязей, каждый бесстрашный воин. Это табу, ведь сука топчет светлейшую память, Сжирает корни и плюет гнилыми зубами. Липовый холокост, липоизмученный крест, Но вечный свет в веках выветр строках извет. Разум в тумане, будто кто-то сжигал корабли. Нас продолжают плавить, словно пластмассы куски. Чистые слезы полоскают грязные рясы, Связав в один узел, жарит и ест, будто мясо. Но пенять поздно, пора менять образ. И этот прешь, что сверху бумерангом бьешь. Слышишь, поет рок? Слышишь, мудак, беги! Копье догонит в спину не унесут сапоги. Ветер меняет силу, тайну несет тишина, Как символ веры в мир, как сын верит в Отца, а отец верит в сына. Убережет крест от свинца, коль память отчества Чиста. Должен знать, если заветы читал, Кайся. О чем мечта? И нет диалога, если пустота. И нет света, путь их предков Бог дал. Бог взял. Смена меры нередко. Заноси шашку метко, наша сила несметна. За своих держи ответ на. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех, и покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех покрыты тайной. Утром молитвы, вечером трав-Пора лживым роком, Брат, не съебывать, как топора. Это игра братков, кто рубит правду во имя добра. В награду град картечи гордых адски потреплет вам Две. Кондоры выклюют глаза и оставят в земле. Брат, в пустынях страх нет суеты. Засуха высушит кожу, песок заткнет праведные рты. Но мы вряд ли изведутся те, коих не стало В бою. Живи по чести, хватит пытаться, Падаль. Сначала было слово, затем было дело. Много воды утекло, многое в памяти стлело. Небо помнит голод, гнет правящих у руля. Как по невинным телам скорбела наша земля. Те, кому верил народ, вершили свой обряд. Неверных резали, жгли, топили, как котят. И мы раскрыли рты, нас гонят в пропасть, как Баранов. Меняй все еще не поздно, Но уже не рано. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех, и покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. Слышишь, гонец, ты запрягай Баранова, Чтоб к закату быть у старого острога. Гони коней на переправу срочно. Видел, как смерть наших ставит в очередь. А кто в живых, нежит травы плетью, Пресмыкается ныне перед нежитью. Эх, печаль тоска, да горе горюха. Ты воевода по искон потяни брюхо. Да не робей, старичок, и собирай дружину. Дрожат поджилки. Бог даст, будем живы, Всех нас ждут небесные палаты. Ну а пока дух в теле и символ Коловрата. Наперевес мечи с каленой гравировкой, Как исполины древних встанем на защиту крова. И где-то там увидим земли обетованной рай. Ты подпусти еще поближе их. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех, и покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля. Все так же гнутся тополя, но рушит ветер родные Края. И берега тех покрыты тайной. Утром молитвы, вечером травля.