Братан

От окурков банка пухнет, дом от дыма повело, И в жиру застыл обглоданный мосел. С братаном сидим на кухне за обеденным столом, Водку пьем и вспоминаем то да се. Как мама сыпала горох в угол горницы, Пьяный отчим стол бодал, только не мычал. Помнишь, Серый, как тепло было в дворницкой, Где татарин нас малых привечал? Голубей сожрала кошка, да он и был всего один. Голубь сизый, беспородный, как и мы. Но закусил губу Сережка, кошку финкой засадил. Оставалось нам два года до тюрьмы. И проснулась в нас тогда кровь отцовская. Мать признала, что мы с ним тесто одного. Нас бояться отчим стал, бел лицом стоял, Если мы с братухой шли на него. Нас бояться отчим стал, бел лицом стоял, Если мы с братухой шли на него. Провожали утром ранним от родимого крыльца. Намотала жизнь шальная первый срок и протянула Нам маманя телогреечку отца, перелатанную Вдоль и поперек. Согревала нас она, молью битая, Ровно тысячу семьсот сорок восемь дней. А когда ушел я с зоны на крытую, Уступил братан на крытой нужней. Но не дождалась нас маманя и тихонько померла в Аккурат на годовщину Октября. А отчим, гад, пропал на БАМе. На него не держим зла. Все, что было в этой жизни, все не зря. И я гоняю вдаль-дабой, а Серый строполем. Три пацанки на двоих да один сынок. Раз в неделю посидим. Взяли, хлопнули. Беспородные, как тот голубок. Вроде выпили немного, а дом от дыма поседел, Размотало, растащило по нутру. И собираться стал Серега. Трудный был сегодня день. Да и мне опять в дорогу поутру. И ничего, что я не стал академиком, Но не прошла мимо меня жизни красота. Пусть кому-то и трудны понедельники, А мне полегче, если рядом братан. Пусть кому-то и трудны понедельники, А мне полегче, если рядом братан.