Потустороннее E

На элке до потустороннего места. Будьте эркестом, спутник. Вы триногие welcome и чистыми в дверь пни, Как в вестерне, когда герой заходит в салун и На патроны покупает виски, хотя не видел воды долгие Дни. Одно солнце светлее стал лун. Посетители спиной чувствуют его приближение. Кидают взгляды, как китобои гарпун. Затихает музыка так, что слышно сигарет жжение. Это сломался приемник триной. Откуда кобыла ковбой? Кто подковал ее? Где нашел кузнец? Забер в башни проем. Из него свесила волосы узница. Не видно конфузу конца. А тебе это лично Конфуций сказал? В тон Фукси оставить след на лице не стоит Усилий, унций напряжения, цента стараний, Промилле. Без труда вылавливать из пруда процентиль. В лихорадку сотню литров промыли. Ищем в лесу лихо. Ветер в поле при штиле. Крутится феттель в шикане. Снегири ничуть не напоминают гири. Зрачки реагируют на свет, но взгляд не фокусируется. Покрыло третьим веком, снесло крышу, Как в Chevy Corvette. Ничего над, да и внутри тоже нет. Это не наш сын, только манекен. Дядя, кто этот Гайдзин, что в хож у родного Забрался, сбривает бороду ножик, Но на фотографию до похож больше любой с бувара Прохожий. Будь вариантом проще, А не забытым в углу, в сенях, на крайняк. Прошу, откликнись на голос, на жест попутчика. Запрыгнет на товарняк и покинет разговор скучный. Я лучину зажег в незнакомой пещере, Но стен глухомыз направлений не открывается вид. Глаза щурит, яблоки мышцы щемит, Но всюду абстракции такие, что обязателен аудиогид. Откликнись, когда тебя позовут. Император чертогов разума сидит под деревом, Пьет кипяток и от соседнего куста отрывается Высохший лист. Падает в чашку, окрашивает воду в теплый янтарь, Волосами Венеры расходящийся. Был бы бабочкой, пахнул бы сахаром и продолжил жить Настоящую. Но какой-то крик странный прервал церемонию. Навострил уши Гегемон, но не узнал имени своего, Не узнал диалект, ругая коннект за диалапную Скорость. Подогрей лапу, заправь баян. Без инъекций рассыпается нереставрируемый храм. Не попал под ЮНЕСКО, так что нужна микротранзакций Леска. Приведет в движение гублу, Но только взгляд все еще мутный. И эмоций отсутствие закрывает лицо, Как дубовный щит. То есть все, что отличает его от мертвеца, Это то, что рядом прибор пищит. Старик Парнас выплюнет хрупкую трубку и повесится. Лэджер из пещеры выбежит на третий день, Напугает женщину с корзиной яиц, Вгонит в краску, отдавит плечом шаг и заколотит в Кольцо. Я застрял в камне мечом, Увлеченный бойцовским каналом музыкой, Звучащей в проходе. Халк Хоган с шиной на ноге на костылях, Что за ночь находил, из пещеры выходит, И публику взрывает овация. Пизнуется и срывается с мест зритель нафуганный. Я убегу жить в лес от страха, что не Смогу с изменчивым миром связаться. Почему из могил восстают люди? Кто им дал разрешение в таком виде ходить? Что если душа не бесконечна и от нас всех Убудет с миру по нитке? Как штаны мне зашить? Всем свое место очерчено мелом на полу, На потолке, на стенах. Холодное блюдо с брызгами кетчупа. Был бизнес венчурный, всбитый венчиком, Стал серой схемой притчей в языцех. По стопам барина тенью денщика с гостем хуже Татарина, Остапом хуже Меншикова. Черным жуком проник в цех, языком чужим заразил. В отделении машинном кто разбудил Вавилон? Кто гулял по шоссе живой, кидая через сетку волан? Димон тот, кого нельзя называть король Симоном. И Фумба этих жуков истреблял, до темноты в глазах Объедаясь. И только тень отца тревожила по ночам. Он просил отомстить, на лианы чуть что озираясь. Прогонит лицо старца заря, и наместник, Если захочет, сам уйдет с трона. В греческом храме служит варяг. Почему выдают с Волги и не выдают с Дона? Тянуть тонкую плёнку с отпечатками травм через Одинокий луч с сшитыми звуками сбоку. Тонкая красная нить к парадным лампасам шириной в Тридцать пять перед глазами пестрит, Возникая как фокус в исчезающем дыме напаса. В этом доме курить опасно. Воспламенился старый хлам на потеху бесславным Ублюдкам и торжествующим дамам. Баул, набитый ликующим стадом. Стадион идиотов, требующих одобрения. В глазах неконтролируемый процесс горения. Паника накрывает, как рожь колосится в поле, Как тропинка и лесок, речка, небо голубое. Предметы вокруг Ивана Яковлевича исчезать стали. Потянется за постельными принадлежностями рукой Ученика прилежного через сон в раннего солнца Ленивой нежности. А на другой стороне неба одеяла, Простыни, подушки, свечки попрятались в печь, Книги вырастили конечности и под кровать заскочили. Завертелась метагалактика, закружилась колесом. Вы на планете Влюк проходили практику, Отправляли сигнал в созвездие Весов. Пропускали сквозь пальцы времени песок, Ловили теменем в висок водяной чих племенем. Запах свободы горел в глазах пламенем. Сразил наповал приемом именным. Но что вас так исказило? Персонажа сказки второстепенного в реплику с Просьбой о толиве после отстоя пены татуировкой Расплывшейся временной. Полный безысходной печали и толпой запетный Болтается в пустом пространстве после пытки Воспоминаниями о поисках слизи в подмышках чиновника Вогана. В грёзах это холодное ничто невозможно Возвысило. Он кинул через хер. Взял вот так просто, без воздуха. Пустота. Вот и весь космос.