Чернила E

Мое глазное яблоко вкусила Ева. Теперь я вижу все в квадрате. Чисто Малевич. Черными пятнами весь мир от недостатка меланина. Сказочке пиздец. Пока, Мальвина. Вот ни в перо, перо. Это не кровь, это чернила. Все события теперь типа черный лебедь. Кошмары снятся часто. Каждый радиоактивен. Значит, врачи пиздят, когда твердят, Что сон целебен. Я просыпаюсь снова, рассыпаясь на постели. Из телефона белый шум. Все опустело. Хрустя костьми, встаю опять, кричат троянский Стендер. И на листе блестяще превращаюсь в Самоцензор. Не называй имен теперь, Не называй событий. И тень сомнений пожирает этот ужин спелым. Хотелось смелым быть, но не хотелось белым мелом. Весь текст, как сибилят, я вырежу, Как самокритик. Облегай мою боль, лакай. Согревай меня теплым войлоком. Накрывай меня, тень моя. Но не тучей, а чистым облаком. Блокируя себя, я лишь пустое место. И в зеркалах уже давно не вижу отражений. Пою им кавер на мою не вышедшую песню. Но на асфальте буду посланным своей же тенью. Хоть пой молебен, хоть скули, тебе не станет легче. Пусть Бог опять по новой для поэта солнце слепит. Стой на коленях и моли, затем восстань из склепа. Пока последняя крупица света не истлела. В Москве опять что-то горит этим осенним летом. А в дом одетого опять отменят самолеты. Все возвращается. В моде снова эполеты. Скури меня, как сигарету, и развей по ветру. Облегай мою боль, лакай. Согревай меня теплым войлоком. Накрывай меня, тень моя. Но не тучей, а чистым облаком. Облегай мою боль, лакай. Согревай меня теплым войлоком. Накрывай меня, тень моя. Но не тучей, а чистым облаком. Тиль, За этой дверью кто-то есть. Конечно, есть. Он откроет ее для нас. Зачем? Ты даже не представляешь, Что там. Зато ты представляешь.