Там в разопрелой земле

Там, в разопрелой земле были искусно припрятаны Двадцать пять змеиных яиц, каждое как мелкое Куриное, но покрытое не скорлупой, А белесой кожурой. Еще день, было бы поздно. Видно, вот внутри кожуры лежат, Свернувшись, крошечные кобры. С той самой минуты, как вылупятся, каждая из них Может убить человека и мангуста. Так, я прокушу каждое яйцо с верхушки, Прихватывай головы змеенышей. Раз, Два. Не пропустить бы какое. Три, Четыре. Оставалось всего три яйца, и Рикки уже начал Хихикать от радости, когда-Прилетели мы женой и Закричали. Рикки-Тикки, я заманила Нагайну. Но, наверное, слишком увлеклась и заманила ее к Самому дому. И она поползла на веранду. Скорее, скорее! Она замышляет убийство. Рикки быстренько надкусил два яйца. А третье взял в зубы и помчался к дому. А я, папа и мама сидели на веранде за Завтраком. Но я заметил, что они ничего не едят. Мы сидели неподвижно, как каменные, А лица у нас всех были, наверное, Белые. На циновке у самого моего стула извивалась кольцами Нагайна. Она подползла так близко, Что могла во всякое время ужалить голую ногу Тедди. Раскачиваясь во все стороны, Я пела победную песню: "Сын большого человека, подожди немного, Сиди не двигайся. Я еще не готова. И вы двое сидите потише. Если вы шевельнетесь, я ужалю Его. Впрочем, если вы и не Шевельнетесь, я тоже ужалю. О, глупые люди, убившие Нага!" Я не отрываясь глядела на отца. А я только мог прошептать: "Сиди и не двигайся, Тедди, сиди и не двигайся". Тут я крикнул: "Повернись ко мне, Нагайна, повернись и давай сражаться!" Все в свое время. С тобой я расквитаюсь потом. А сейчас, если ты сделаешь хоть шаг, Я ужалю. Погляди на своих милых друзей. А ты погляди на своих змеенышей! Там, у забора на дынной гряде. Ступай и погляди, что стало с ними. Тут я глянула вбок и увидела яйцо и закричала: "О, Дай его мне!" И тут Рикки-Тикки положил яйцо между передними Лапами, и глаза у него стали красные как кровь. А какой выкуп за змеиное яйцо? За маленькую кобру, за кобру-царевну, За самую-самую последнюю в роде. Остальных уже пожирают на дынной грядке муравьи. Я повернулась к Рикки-Тикки. Яйцо заставило меня забыть обо всем. А я протянул свою большую руку. Схватил меня за плечо. И протащил его по столу, по чайным чашкам. В такое место, где змея не достанет его. Обманул, обманул! Рикки-Тикки-Тикки-Тикки! Тут он начал прыгать вверх и вниз всеми четырьмя Лапами сразу, сложив их в один пучок и прижимаясь Головой к полу. Наг размахивал мной во все стороны, Но не мог стряхнуть меня прочь. Выходи же, Нагайна, выходи и сразись со мной. Тебе недолго оставаться вдовой. Отдай мне яйцо, Рикки-Тикки, отдай мне мое последнее Яйцо, и я уйду и не вернусь никогда. Я опустила свой капюшон. Тебе скоро лежать рядом с твоим Нагом на мусорной Куче. Сражайся же со мной, Нагайна! И Рикки-Тикки егозил вокруг Нагайны. На таком расстоянии, чтобы она не могла меня Тронуть. Его маленькие глазки пылали, Как раскаленные угли. Я свернулась в клубок и что есть силы налетела На него. А я отскочил вверх и назад. И голова моя с размаху хлопнулась о циновку. Я снова свернулась, как часовая пружина. Рикки заплясал по кругу. Желая обойти змею сзади. А я, перехватив яйцо, скользнула со ступеней веранды И понеслась, как стрела, по дорожке. А я за ней. Когда змея убегает от смерти, Она делает такие извивы, как хлыст. Я знал, что должен настигнуть ее, иначе все начнется Опять. Я неслась к терновнику, чтобы юркнуть в густую Траву. И когда я шмыгнула в нашу с Нагом Нору. Мои белые зубы вцепились ей в хвост. Но я тянула изо всех сил. И я протиснулся в нору вслед за нею.