Когда я буду умирать совсем один…

Когда я буду умирать совсем один В пустой квартире Без детей и жен, Пошлет за мною брата господин доставить мою душу на Рожон. Брат за руку возьмет, как я его, С цветами провожая в первый класс. На этом свете старший был хозяином. На том Давно местами поменяли нас. О боже, как же сильно захочу, чтоб дочерью был Фильм "Мне содеянно". Про то, как скорой помощи врачу качало сердце скорое В Сиднее. Про то, как за престижный мерседес Давился кровью, харкая в очко. Про то, как отоваривал невест из темных кухонь, Выходя бочком. В пустой квартире, Съемной, Без друзей, ее опустошивших от бухла, В блевотине оставленных газет, Пытаясь крохи отыскать тепла, я думал лишь о том, Как жить и петь мне, А не о том, что будет после смерти. Доделанный безжалостным резцом, Оставившим известные изъяны, я не скрывал избитое Лицо, Зализывая мокнущие раны. К чему? Давно известно всем и вся, Что люди, как животные, не чисты. Врачи, президенты и артисты. У каждого из нас есть свой косяк. В пустой квартире, уходя один, Я заклинаю близких и любимых. Свечей не надо. Если был любим, огней не жгите. Мне хватало дыма. Вы вознесите матери хвалу за то, Что родила и отболела, за то, что выгнать из Дому не смела, когда я растекался по столу, Стонал и извивался на полу от матерщины, Уставая ртом и телом. В пустой квартире Все, что заслужил. И девочка Подъехать не успела. Успела бы, возможно, был бы жив. Она реально этого хотела. Когда отсюда валишь в сорок два, Хороший возраст, все как на ладони. И кажется, прокатит, не догонят. Бежит от силы кругом голова. Догонят, друг мой. Возраст ни при чем. Мы все мишени Ростовые в тире. На мне сейчас Господь сдает зачет. На съемной Центровой Пустой Квартире.