Заброшенный вагон

Неподалеку от заброшенной деревни, В густой траве среди истлевших шпал, На ржавых рельсах, будто мамонт древний, Забытый временем вагон зеленый спал. Когда босым, когда на старых лыжах к нему спешил Мужик немолодой, Развязывал рюкзак на полке нижней, Дрожала на узле его ладонь. Выкладывал соль, перец, яйца, курицу, Колбаску, помидоры, черный хлеб. Ну и, конечно, хитрованкою прищурившись, Бутылка водки появлялась на столе. Стянув зубами бескозырку с горлышка, Сто пятьдесят забросив влегкую в глоток, Он пять минут не шевелился, сгорбившись, Разматывая памяти клубок. И нитка потихоньку-полегонечку все дальше уводила Мужика туда, где мама за столом шпыняла: "Ленечка, ну не глотай, пока не проживал". Там заворачивали в Огонек и в Правду зеленые бананы Дозревать, и в песне мято и виновато Пахли травы, которых он малым Озоровал. Все вспоминалось быстро, но растянуто. Погладила в рапиде по плечу ростовская любовь на Богатяновском. Зеленое пустело по чуть-чуть. На верхней полке кто-то заливался смехом, Храпел в купе соседнем генерал, А он все ехал, Ехал, ехал, ехал, ехал, Но никуда Вагон Не уезжал. Забывшись на чутка, Минут на несколько вдруг на себе ловил голодный Взгляд. Лохматый пес явился за обрезками, Чему мужик был несказанно рад. Совместный ужин обещал быть чопорным. Догнал уже на выход проводник, Усатый призрак, мордой чисто окорок. Вагон слегка поскрипывал под ним. Барбос хватал с газеты шмат любительский и, Облизнувшись лихо, был таков. Наяривал оркестр марш строителей. Страна встречала передовиков, А он все это проходил в Усть-Куте, В Тынделе, их строек комсомольских пруд пруди. По-умному платили, не обидели. ЦК как Библия, чужого не кради. И он гудел, толпа метала пончики, Воров на сумочках ловили опера. Но вдруг в одну секунду все закончилось, Как будто вырубили все прожектора. И пассажир, Упершись взглядом путаным в ладони Самосвалов кузова, Себя воспоминаниями укутывал, Но никого Уже Не узнавал. Так было, правда? Люди говорили. Мужик серьезный был, не просто так, В летах. Подрезали ему однажды где-то крылья. С тех пор он ехал. Он не мог Летать.