Уходишь

Куда ты уходишь от собственных вен? Тебе же так в кайф роль изрячих мессий. Внизу ждет толпа, она требует свет. Ступай же и в жертву себя принеси. Тебя не смущают людские глаза, Ты старше их грешных на тысячу лун. Ты черепом змея до дыр прорезал на Ребрах Адама проклятия рун. Ты был механизмом машины смертей, Свидетелем смены небес и богов. Теперь ты уходишь из плотских сетей, Безбожно безгрешен и радостно нов. Немногие смертные могут простить бесплотным Коням водопой с их лица. В потравленных комнатах мечется нить, Сплетая конфорки С началом конца. А Ты держишь лезвие трезвой рукой И рубишь с плеча связки слов и тупыр. А вены боятся остаться тобой и Прячутся в темные ставни гравюр. Уходишь, уходишь, пробит потолок, Пробит этот час долгозванной весны. И луны не время, и время не срок, Когда черным лезвием вены пьяны. Открой свои уши, иди выбирай. Безудержно мечется песня-игла По лунной обочине в пропитый рай. На поиски вечного муза ушла. Законы стихий подвластны богам. Законы стихий ложатся к ногам. Законы стихий плетутся в слова. Ты выжил не первый. Надежда мертва. Не верь своей коже, она чует снег. Мгновенье назад она чуяла гарь. Храни свою душу, продай людям свет. Кому-то так нужен безмолвный фонарь, Кому-то так нужен земной камуфляж. А ты ненавидишь детей мимикрии. Ты лезешь настырно на энный этаж Покончить с одним из обманных мессий. Уходишь, уходишь, уходишь, давай. Десяток шагов параллельно земле по Лунной обочине в проклятый рай Вдогонку за музой на сбитом крыле. Уходишь, а им не подняться с колен. Уходишь, а бобик воистину сдох. Уходишь от собственных срезанных вен. Еще одна смерть и еще один.