Борис Рыжий

Эй, ты! Эй. Летний вечер в окне, словно в перепроявленном Фото. Нависает звезда, старый город во сне. Дождь исходит на нем вместе с собственным потом, И спешат фонари за закатом вослед. Я полсвета объехал верхом на осле. Созерцал, как несчастны счастливые люди. Завершилось стремление, окончилось чудо. Как плохое сукно сердце распалось на части. Но я счастлив вполне от того, что несчастлив. Я гляжу за окно, скоро осень придет. Выйду, стану слоняться сырой пешеход, И дожди расцелуют дома, как могильные плиты. Отцов сыновья, здесь родная земля. Я везде побывал, я держал горизонт, Как перила в руке. Я имел миллионы. Пришел налегке, все бродягам раздал. Ничего не имея, ни о чем не жалею. Только смена пейзажей натерла зрачки до зеленого Света. Как порой тяжело: открываешь глаза и вдруг Видишь чужое все: и небо, и звезды, И червь в перегное. Понимаешь, что сам не уйдешь, уведут под конвоем. Слава богу, стихи это нечто иное. Мое тело висит, словно плащ на гвозде. Я забыл шелест книг, я листаю оконные стекла. Умру, как солдат, не понюхавший боя. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так Всевышнему угодно. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем, да имей ты хоть Сотню друзей. Одиночество вжилось мне везде. Было плохо и больно везде. От себя не уйти, что-то колет в груди, И качаются тени, и закат не похож на рассвет. Я, войдя в этот мир, оказался в чужом сновидении. Пробуждения нет. Пробуждения нет.