Марья Моревна, Чт. 5

Он не тронул и пошел дальше. Попадается ему навстречу львица со львенком. "Съем я хоть этого львенка. Есть так хочется, аж тошно стало". "Не тронь, Иван-царевич, просит львица. В некоторое время я тебе пригожусь". "Хорошо, пусть будет по-твоему". Побрёл голодный. Шёл, шёл. Стоит дом Бабы-яги. Кругом дома двенадцать шестов, На одиннадцати шестах по человечьей голове, Только один не занятый. "Здравствуй, бабушка!" "Здравствуй, Иван-царевич. Почто пришёл? По своей доброй воле аль по нужде?" "Пришёл заслужить у тебя богатырского коня". "Изволь, царевич, у меня ведь не год служить, А всего-то три дня. Если упасешь моих кобылиц, дам тебе богатырского Коня. Если нет, то не гневайся, Торчать твоей голове на последнем шесте". Иван-царевич согласился. Баба-яга его накормила, напоила и велела за дело Приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, Кобылицы задрали хвосты и все врозь по лугам Разбежались. Не успел царевич глазами вскинуть, Как они совсем пропали. Тут он заплакал, запечалился, сел на Камень и заснул. Солнышко уже на закате. Прилетела заморская птица и будит его: "Вставай, Иван-царевич, кобылицы теперь дома". Царевич встал, воротился домой, А Баба-яга и шумит, и кричит на своих кобылиц: "Зачем вы домой воротились?" "Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, Чуть нам глаза не выклевали". "Ну, вы завтра по лугам не бегайте, А рассыпьтесь по дремучим лесам". Переспал ночь Иван-царевич. Наутро Баба-яга ему говорит: "Смотри, Царевич, если не упасешь кобылиц, Если хоть одну потеряешь, быть твоей буйной Головушке на шесте". Погнал он кобылиц в поле, они тотчас задрали хвосты И разбежались по дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал, Плакал да и уснул. Солнышко село за лес. Прибежала львица. "Вставай, Иван-царевич, кобылицы все собраны". Иван-царевич встал и пошел домой. Баба-яга пуще прежнего и шумит, И кричит на своих кобылиц: "Зачем домой воротились?" "Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, Чуть нас совсем не разорвали". "Ну, вы завтра забегите в сине море". Опять переспал ночь Иван-царевич. Наутро посылает его Баба-яга кобылиц пасти. "Если не упасешь, быть твоей буйной головушке на Шесте, а!" Он погнал кобылиц в поле. Они тотчас задрали хвосты, скрылись глаз и забежали В сине море. Стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул.