Золотые подковки, Чт. 2

Даже стыдно Климову своей удачи стало. Вычистил он к утру конюшню и вправду начисто, Чтоб другого не подвести. Выправил себе отпуск и пошел на родину. Была она от того города недалеко, Всего два дня ходу. К вечеру пришел он в одно село и просится Ночевать у богатого мужика. А мужик был с норовом, любил, чтоб ему любопытное Что рассказывали на ночь. "Ладно," говорит солдату, "ночуй, Только с уговором. Рассказывай мне, пока не засну". Легли они с мужиком на палатях. Уж Климов ему сказывал, сказывал и быль, И небылицы. Все не спит мужик. "Постой," думает солдат, "заморочу-ка его". "Хозяин, а хозяин, говорит, знаешь, Кто с тобой лежит?" "Кто? Вестимо, солдат." "Нет, брат, не догадался. Пощупай-ка." Ухватил его мужик рукой. Как есть волк! Испугался насмерть. "Да ты не бойся, говорит Климов, посмотри на себя. Ведь и ты медведем стал". Ощупал себя мужик кругом. И вправду медведь. "Вот что, кум, говорит Климов, нам с тобой, Медведю да волку, здесь опасно. Побежим в лес". Побежали. Попадается им по дороге мужикова лошадь. "Давай съедим лошадь", говорит волк. "Что ты? Ведь это моя". "Ну, была твоя, когда-то человеком была, Теперь волку да медведю на зубы попалась". Съели они лошадь, бегут дальше. Увидали мужикову жену, старуху. "Давай старуху съедим", говорит волк. "Ой, что ты? Ведь это моя старуха". "Какая твоя? Коли попалась нам, волку да медведю, Значит, наша". Съели и старуху. Так-то волк с медведем целое лето пробегали. Настает зима. "Давай, говорит волк, заляжем берлогу. Ты полезай дальше, а я наперед лягу. Придут охотники, убьют меня. Ты не зевай. Как меня вытащат, Ты из берлоги скачи и переметнись через меня, Обернешься опять человеком". Лежат они, лежат. Набрели на берлогу охотники. Сейчас волка убили, вытащили. Как выскочит медведь из берлоги, Да кувырк через волка, и полетел мужик с палатей Вниз головой. Лежит на полу. "Ой, вопит, всю спину отбил, все печенки отшиб". "Чего ты с палатей-то сверзился?" Спрашивает Климов. "Да ты разве жив? Ведь тебя же, волка, охотники-то убили". "Эка пригрезилось тебе. Только сон мне перебил". Доспал солдат у мужика ночь, а на другой день К вечеру и до своего села добрался. Повидался с женой, родителям поклонился и пошел по Родным в гости. Приходит в один дом, а там свадьбу на завтра Готовят. "Помогай Бог хорошему делу, Говорит Климов. Только что это вы веселье готовите, А сами будто невеселы?" "Да какая радость, говорит хозяин. Вот сейчас надо ехать к колдуну, Пятьдесят рублей везти, а то проклятый завтра всю Свадьбу испортит". "Стой, дядя, не давай ему ничего. Я, солдат, человек бывалый. Против его хитрости у меня своих вдвое больше. Не бойся, не выдам". Наутро поехал и Климов в свадебном поезде. Вдруг посреди улицы несётся навстречу поезду черный Бык, совсем бешеный, так рогами во все стороны бьет. Поезжане насмерть перепугались, А Климов и глазом не повел. Откуда ни возьмись, выскочила из-под его саней Собака, бросилась на быка. Бык повернул да в лес. Собака за ним, и скрылись оба. Едут дальше. Глядь, заяц через дорогу перебежал у Лошадей под самыми ногами. Стали лошади, храпят, ни с места. "Ох, худая примета", говорят поезжане. А за зайцем откуда ни взялась, выскочила лиса, Поймала зайца за уши и давай его по его Же следам таскать, им же его след заметать. Замела и утащила зайца в лес. Тотчас поезд легко сдвинулся. Приехали к церкви, обвенчали жениха с невестой и Только что назад к дому подъезжают, Глядь, а на воротах ворон черный сидит. Сидит и каркает. Лошади как вкопанные стали, храпят, Пятятся. Поезжане перепугались вовсе. "Ой, говорят, хуже этой приметы и не бывает". Вдруг откуда ни возьмись, взвился ясный сокол, Налетел на ворона и давай его бить. Так перья и сыпятся. Снялся ворон, полетел к лесу. Сокол за ним, все бьет его, и скрылись оба.