Сталь закаляется E

Сразу. Паблик "Типичная Ухта" и голова Ленина. Налей еще. Паблик "Типичная Ухта" и голова Ленина. Состав тронулся, на рельсы легла Каренина. Медленно встали из склепа у Сталина, ковер скинул Крапалий, затянулся, бежал, споткнулся и не удержал. Давай уедем с тобой в синюю даль, и пройдет Твоя наркомания, и моя зависимость пройдет, Наверное, тоже. Ты так умна и красива, а в Остальном мы с тобой похожи. Старый автобус летит в кювет. Грязный паркет, озарил кованый скоро рассвет. И как в той старой песне. Выхода нет. Нет. Поварихи Жрут, медсестры чекаются. А лечится ли моя шизофрения? Нет, как и твоя зависимость. Фланелевый вязаный фетиш. На "Поле чудес" выпал приз барабан в студию. Балабан оф, офсайд вечный. От ножевых не спасет томик Каэлия. Лезвие мясо отделит от кости, в гости к левому Мозгу правый хук. Попаду на девятый круг ада, Как завещал старина Данте. Осознание, о, сознание, знание абсолютное здесь. Иллюзию мироздания при умножении дробь меняется Местами. Человек потеря, мистер Неопределенность. Но в одном уверен сталь закаляется. Сталь закаляется, даль удаляется, в корзину на Рабочем столе твое фото, упаковка Мезима. В окне магазина усталая кассирша плетет паутину Рассвета. От взгляда в метро до минета ты прошла этот Путь за восемь двадцадь. Далекие крики сов, механизм весов заржавел и Скрипит, а ты лоскут газеты или человека. Конь бужевой, каждый сам себе враг. Горечь бед и утрат. Побудь со мной, отопри свой ад, словно дверцу Шкафчика в древу шип. При аварии разбить молотком ебало водителю, да так, Чтоб хоронили в закрытом гробу. Форшмак в клочья, нет мочи. Мочи нет тоже. Боже поможет. Вред здоровью наносят не увечья телесные, душевные Скитания, как Молотова коктейль, брошенный в БТР на Майдане. Айда заглянем в стакан. Усталый партизан в чашку не льет с шести чайников, После драки кулаками не машет. Маша уже не наша, она мне не машет, давно С другими ебашит. Я даже не знаю, как давно ее не стало. Я просто открыл утром глаза, ее нет. Кажется, она в ванной и скоро вернется.