Котома-дядька, Чт. 4

Только было принялась Белая Лебедь его бороду Распутывать, а дядька Катама как ухватится за Бороду, да как дёрнет, чуть не вся она у Него в руке и осталась. Страшно вскрикнул дед, подпрыгнул, Словно ужален, и кинулся в море. Королевна села в карету и уехала домой. Наутро собралось к королевне в большой зал народу Видимо-невидимо. Все князья, генералы, Бояре, люди думные. Вошёл Алмаз Царевич. Ну-ка, любезный друг, говорит ему Белая Лебедь Захарьевна, скажи мне, от какого корня эта травка? И показала ему три серебряных волоска из бороды Морского деда. А он ей: эк не видали. Вот он весь корень от твоей травки. И вытащил из кармана всю дедову бороду, Которую ему дядька Катама поутру отдал. После того нельзя уж было волшебной королевне Белой Лебеди Захарьевне отговариваться. Надо было выходить замуж за Алмаза Царевича. Уж и весёлая же была свадьба. Три дня, три ночи народ без просыпу пьянствовал. Три дня кабаки, трактиры стояли отворены. Кто хошь приходи, ешь, пей, безданно, Беспошлинно. Как ехать к венцу, подвели и Алмазу Царевичу того Коня богатырского, которого дядька Катама чугунными Поленьями вышколил. Помнит зверь приказ. Наложил на него царевич руку, конь весь согнулся. Сел на него царевич, конь по щётке в землю Ушёл. А как сняли с коня двенадцать железных цепей, Стал выступать конь ровным тяжёлым шагом и с самого Под градом катится. Экой богатырь Алмаз Царевич, говорит народ. После свадьбы вечером научает дядька Катама своего Питомца: Слушай, царевич, будет тебе от жены твоей Белой Лебеди ещё последнее испытание. Как останетесь вы вдвоём в горнице и потушите огонь, Она наложит на тебя руку, чтобы тебя испытать. Ты того не жди. Тебе её могучей руки не выдержать, А лучше, потушивши огонь, скорей за дверь выскочи да Меня впусти. Я-то с ней справлюсь. Так всё и случилось. Положила Белая Лебедь руку на дядькино плечо. Дядька Катама не шелохнулся. Взял он её за белую руку. Сразу её рука затрещала, из-под ногтей кровь Брызнула, и взмолилась Белая Лебедь Захарьевна: Не пытай меня, богоданный муж. С сей поры я тебе во всём покорна буду. Буду тебя любить, уважать. Дядька Катама потихоньку выжил, а на своё место Алмаза Царевича впустил. Стал царевич жить с женою в веселье да радости. По времени узнала Белая Лебедь Захарьевна Катаму Дядьку, заприметила его богатырскую силу и вспала Королевне на мысль, не помогал ли дядька царевичу. Следит она за дядькой, времени дожидается. Пришло время, напал на дядьку Катаму непробудный Богатырский сон на двенадцать ден. Только того Белой Лебеди и надобно было. Дождалась она ночи, вскочила в карету и поскакала на Морской берег выкликать своего дедушку. Кликнула раз, кликнула другой. На третий зашумело сине море, всколыхнулося, На берег волны всплеснулися, а из них поднялся Морской дед. Половины бороды у него нет. И закричал сердитым голосом: чего тебе, Лебедь, здесь надобно? Теперь ты не наша с той поры, как покорил Тебя русский богатырь Катама дядька своей силой и Хитростью да за своего питомца Алмаза Царевича замуж Выдал. И ушёл назад дед в подводное царство. Королевна Лебедь Белая назад спешно ворочается и Говорит своему мужу Алмазу Царевичу: Довольно, муженек, мы здесь пожили. Поедем в твоё царство, твоё житье поглядим. А как же Катаму, моего дядьку верного, Неужели здесь оставим? Чего же оставлять? Пусть его на особую телегу Положат и за нами везут, пока не пробудится он От своего богатырского сна, отвечает мужу Лебедь Белая Захарьевна. Ой вы, тёмные леса дремучие, вы дубравы Непроглядные. Посреди тех лесов, в глуби тех дубрав, На высоком пне сидит богатырь Катама, Один-одинёшенек. По колено у Катамы ноги отрублены. Как заехал царский поезд в лесную глушь, Там велела Белая Лебедь Захарьевна своим слугам Положить богатыря на землю и отрубить ему ноги, Чтоб погиб он в тяжких муках за то, Что перемудрил её, осилил и за Алмаза Царевича замуж Выдал. А мужа своего приказала привязать на верёвке К своей карете, чтоб сзади бежал. Потом повернула назад и поехала в своё королевство. Через двенадцать дней проснулся богатырь Катама от Своего непробудного сна, опомнился и тяжко Запечалился.