Нищему подать - Богу взаймы дать

Русская народная сказка "Нищему подать Богу взаймы Дать". В одном городе жил-был татарин. Был он человек бедный, вдовый, с малыми детьми. Целый день его дома нет, он на поденщину ходил. Ребятишки все одни да одни. Ни прибрать их, ни накормить, ни присмотреть за ними Некому. Жениться бы ему опять, да кто за такого бедного Пойдет? Чужих ребят нянчить. Вот и надумал татарин взять себе в дом работницу. Хоть и тяжело бедняку лишний рот кормить, Да что поделаешь? Жалко детей. Нашлась и работница подходящая. Помер тут мужик один бедный-пребедный, Так после него дочь-сирота осталась. Ее татарин и сговорил, чтоб служила у него из-за Хлеба. Стали они жить. Девушка, Машей ее звали, в доме управляется, За детьми смотрит, обед готовит, а татарин на Поденщине работает. И так эта Маша ко двору ему пришлась, Так за его-то тарчатами смотрела, Словно им мать родная, что лучше ему, Спокойнее за ней было жить, чем за своей женой. Во всем он ей верил, обо всех своих делах С ней советовался. И заработок у него стал больше. Первое, что работа навернулась выгодная, А второе и работаться стало скорее, Как перестал он ежечасно своих ребятишках душой Болеть. Раз вечером, когда татарин дома был, Подошел к окошку нищий, старый старичок, И просит милостыньку. Маша подала ему хлеба краюшку. "Что это ты, девушка, говорит Маше татарин, Нищим хлеб раздаешь? Самим нам только хватает". "Ничего, сами как-нибудь сыты будем по-нашему. Надо нищим подавать, потому что нищему подать все Равно что Богу взаймы дать. А наш Бог за добро во сто раз отдает", Говорит ему Маша. Был у татарина прикоплен на черный день серебряный Целковый. И чудное дело, с той поры, Как завелся у него этот целковый, завелась и лишняя Забота. Ночью татарин просыпаться стал. Боится, не украл бы кто его денег. Днем все ему думается, как бы этот целковый в Оборот пустить, чтоб не лежал он так даром, А выгоду приносил бы. Запали татарину в голову Машины слова. Думал он, думал и порешил дать свой целковый Русскому Богу взаймы. Пришел в воскресенье на церковную паперть и отдал Деньги первому нищему. Долго ли, коротко ли, заболела вдруг татаринова Работница и так тяжко заболела, Что с постели встать не может. Вся как огонь горит, как свечка день ото дня Тает. Правду люди сказывают: беда идет, За собой другую ведет. Как на грех, и хозяин Машин в то время Повредил себе руку топором, и ему работать нельзя. Пришла тут им беда неминучая. Дети голодные кричат, плачут, есть просят, А в доме завалящего куска хлеба нет и добыть Неоткуда. Вспомнил татарин про свой целковый, Что русскому Богу взаймы отдал, и говорит Маше: "Вот, девушка, когда мой запасной целковый нам бы Пригодился, я его вашему Богу, Как ты меня учила, взаймы дал. Надо бы теперь его назад взять. Больно нужно". А Маша и ответить ему ничего не может, Так разболелась. Пошел татарин на паперть, стал искать того нищего, Которому свой рубль дал. Нет нищего. Видит он, что проходят люди из церкви. В то время обедня шла, подают нищим милостыню. Стал и он руку протягивать. Стоял, стоял. Люди мимо идут, ничего ему не дают. Все говорят: "Бог подаст". Наконец уж и обедня отошла. Выходит из церкви после всех старый старичок в Бедной одежде и подает татарину копеечку. Воротился татарин домой и говорит Маше: "Вот поверил я тебе, что ваш Бог во сто Раз долги отдает, а мне он, за мой целковый, Одну копейку отдал. Как мне теперь копейкой вас всех накормить?" Пошел он на рынок, что ни спросит, Все дороже копейки стоит. Так и не купил ничего. Идет домой, голову повесивши, а дорога шла берегом. Глядит, рыбак только что бредень вытащил, Крупную рыбу от мелкой отбирает. Вот он и говорит рыбаку: "Дай мне, Добрый человек, рыбу за копейку. Дома дети третий день не евши". Рыбак пожалел его и дал ему за копейку рыбу. Так, небольшую. Дома стал татарин эту рыбу чистить, Чтобы детям ее сварить. Разрезал, глядь, внутри у нее маленький камушек, Словно стекла кусочек, только на солнце очень уж Сильно блестит, радугой переливается. Он его Маше показал, а она ему и говорит, Ей полегче стало: "Точно самоцветный камушек. Сходи к жиду, золотых дел мастеру. Не даст ли за него что?" Пришел татарин к жиду. Только взглянул жид на камень, Так у него глаза и загорелись. "Где ты это взял?" Спрашивает. Татарин ему рассказал. "Ну, говорит ему жид, это ничего не стоит. Так, стеклышко". "Коли ничего не стоит и не надо. Отдам детям играть". Положил татарин камушек в карман и стал было Уходить, а жид его за кафтан. "Погоди, погоди, говорит. И у меня дети играть любят. Давай сюда твой камушек. Я тебе, так уж и быть, ради твоей бедности Дам за него три целковых". Что-то уж сразу много жид дает, Думает татарин. Может, вещь-то ценная. "Нет, говорит, что уж, вы, жиды, Ради бедности чужим не даете. Пойду в другое место, камню цену узнаю". "Зачем в другое место? Никто тебе больше моего не даст. Хочешь десять рублей?" "Не хочу". "Ну, двадцать". "И ста рублей не возьму". "Бери сто рублей". Э-э, думает татарин, вот она, вещь-то какая! "Ладно, говорит. Хочешь дать тысячу рублей, Получай камень. Твое счастье". Жид торговаться ухватился за камень, Весь дрожит, глаза блестят, вертит его в руках, На свет прикидывает. Набавил двести, триста, пятьсот рублей. Не уступает татарин. Нечего делать, отсчитал ему жид за камушек тысячу Рублей. Известно, камень-то три стоил. Воротился домой татарин, подошел к Маше и говорит Ей: "Ну, Маша, правда твоя. Велик ваш Бог христианский, правая ваша вера. Хочу по ней жить". В довольстве да в холе скоро Маша поправилась. Хозяин ее окрестился, женился на ней, И стали они жить-поживать, добра наживать да бедных Людей не забывать. Конец сказки. Читал Максим Доронин.