Заколдованный хлеб

Русская народная сказка "Заколдованный хлеб". Шла старуха путем-дорогой. Видит, на перекрестке добрый молодец сидит и плачет, Разливается. Поравнялась она с ним, тронула его клюшкой по плечу. "О чем, касатик, тужишь? Спрашивает. Почем зря слезы ронишь?" Поднял голову добрый молодец, вздохнул и говорит: "Как мне, бабушка, не горевать, Как слезы не ронять? Зародился я на свете белом бесталанный, Бесчастный человек. Нет мне счастья, удачи ни в чем. Как ни бьюсь, словно рыба об лед. И доконало меня таки горе злосчастное. Только было домом обзавелся, скотину завел, Погорело все, и пошел я по свету скитаться. Думал работы сыщу где-нибудь, а пока, Мол, подаянием пропитаюсь. Да не тут-то было. Нет работы нигде. Гонят отовсюду. А руку протянешь за подаянием, смеются все, Побить грозятся. В какие только поместья не заходил, Какие дома ни толкаюсь, нигде ни привету, Ни ответу, нигде куска хлеба не дадут. А мне бы только чуть-чуть на ноги встать, Опять бы за работу взялся, одолел бы судьбу свою Бесчастную". Покачала старуха головою. "Помогу я тебе, говорит, только советом добрым. Слушай меня. Живет тут вот в лесе дремучем старец Ветхий, спасается, стало быть. Великую любовь к людям имеет, а наиначе к Обездоленным людям. Помогает он им по мере сил и возможности. Толкнись, милый человек, к нему, Может, вызволит он тебя из беды. Меня вот вызволил. Ну, право слово, и усмехнулась старуха, Диво-дивное, право. И как он до этого дошел, ума не приложу. У меня, касатик, мужик мой больно сердит и норовист Нравом. Ему не поперечь. Чуть что слово супротив скажешь, он из себя выйдет. Только и я ему не уступала. Он слово, я ему десять, он два, А я двадцать. И загорится ссора у нас, да такая пальба пойдет, Страшное дело. С утра до вечера ссоримся да ворчим, Бывало. И по хозяйству непорядки пошли, И перед людьми совестно. После станем дело разбирать и видим, Что из-за пустяков у нас ссора вышла. Он мне говорит: "Ты виновата". А я ему: "Нет, ты". Слово за слово опять поссоримся. Да так без конца. И надоумил меня старец этот самый, Что в лесу живет. Как пошла я к нему да поклонилась с докукой Моей. Налил он мне в скляночку водицы наговорной. Долго-долго шептал над ней что-то, Да и говорит: "Слышь ты, старица добрая, Как станет мужик перечить тебе, Ты хлебни этой водицы глоток и во рту держи, Да смотри не глотай, а не то пропадешь". И с этого времени всю беду как рукой сняло. Тихо у нас стало в дому, благодатно. Чуть муж закричит, я сейчас воды в рот и Шабаш. Покричит, покричит, да сразу и умолкнет. Чудесная водица, экая сила в ней, Подишь ты, какого мужика усмиряет. Сходи, родимый, может, и твоему недугу облегчение Будет". Поблагодарил ее молодец, попрощался с ней и пошел в Лес, куда ему старушка указала. Вот и приходит он в чащу, где старик спасался. Постучался в избенку, старец и вышел к нему. "Что тебе, говорит, надобно?" И поведал ему добрый молодец печаль свою. "Огрубели, говорит, люди, нет жалости у них. Гонят меня прочь, куском хлеба не хотят поделиться Со мной". Задумался старец, поник седой головой. "Ладно, говорит, не тужи, поправим дело. Подыму я тебя на ноги. Только дай мне слово твое крепкое, Что до конца жизни будешь ты работать и деньги На зло не употребишь. Поклянись мне, а там увидим, что нам делать". И сказал потом старец ему: "А возьми ты мешок Муки да бочку меду да приходи сюда". Как сказал старик, так и сделал молодец: Принес муку и мед. "Ну, говорит старик, меси теперь хлеб". Не ослушался молодец, стал хлеб месить, Весь день месил, измучился, еле на ногах стоит. Потом из камней печь сложили большую, Да такую, что целого быка в ней испечь можно. "Ну, говорит старец, теперь смастери из теста хлеб Да в печь посади". Стал молодец хлеб мастерить. С избу добрую хлеб вышел гора горой. Уж они пекли, пекли хлеб, что лесу на дрова Извели, уму непостижимо. Зарумянился, наконец, хлеб, дух от него на весь лес Пошел. И подивился молодец, какой он хлеб испек. Раздуло ковригу, словно стог сена. А чтоб дождем его не промочило, молодец обнес его Плетнем и сверху хворостом покрыл. Ну, говорит старец, теперь главное дело слажено. Иди ты теперь в города да богатые поместья, Да по торжищам, где много праздного да богатого люда Без дела шатается. Кликни клич: Случилось-де диво дивное, чудо чудное. Испекли-де мы хлеб, невиданный доселе. Идите, люди добрые, поглядеть, Подивиться. По алтыну с каждого глаза поглядное. А кто опробовать хочет, то гривну с зуба поедная. И сделал добрый молодец так, как старец ему наказал. Пошел по городам, по поместьям богатым, По торжищам. Кликнул клич: ай вы, Люди добрые, случилось чудо чудное, Диво дивное, а про то вы и не ведаете. Испекли мы пирожок, с добрый стожок, Поглядеть на него шапка валится, А кто с него свалится, разобьется в пух, А идет от него вкусный дух. Кусок съешь, другого хочется. Другой съешь, по третьему душа горит, А всего за поглядку по алтыну с глазу поглядное. А кто опробовать хочет, то гривна с зуба поедная. И пошел народ за молодцем, тучей повалил. Слушает его, смеется, дивуется, Что, мол, за диковина такая? Едут за ним князья, бояре с боярынями, С боярчатами в колымагах, повозках. Как же на такое диво не поглядеть? Все дела дома побросали. До того ли теперь? Торопятся, обгоняют друг друга. Лесно тоже первому увидать, будет чем потом Похвастаться. Ожил Лесно на десять верст кругом. Много народу до Сужева съехалось, а еще больше того Каждый день прибывает. Рекою алтыны с гривнами текут, Только успевай зубы да глаза считать, Да мешки с деньгами завязывать. И проста коврижка, а господа хорошие кушают да Похваливают. Вот де сласть какая! Разбогател бесщастный молодец, Пришел к старцу и в ноги упал. Возьми, говорит, все деньги раздай на добрые дела. Мне дай только самую малость, чтоб себя да семью Утешить, да на первое время прокормить. А там работать начну. Мне денег не надо, с ними и избалуешься. А поведай только мне, каким колдовством ты людей Приворожил, жадность их осилил, Что они сами, те, которые мне в куске хлеба Отказывали, мошны открыли, лишь бы глазком Посмотреть на хлеб. Усмехнулся старец и говорит: Люди богатые да сытые бедности понять не могут, Да и голода тоже. И не расщедрятся они, хоть бы ты кровавыми слезами Заплакал перед ними. А чтоб себя потешить, повеселить свое сердце, Перед этим людям никогда не остановиться. Вот и все. И хлеб твой самый простой. Наговоров никаких нет на нем. И дивиться не на него, а на этих зевак Надо. Не колдун я, а людей знаю хорошо. Вот одну старуху вылечил. Она с мужем ссорилась да спорила, А я дал ей скляночку с водой, чтобы она, Как муж, заспорит с ней, взяла глоток воды в Рот и все держала бы, пока муж не замолчит. Ей с водой-то во рту перечить нельзя. А муж, не слыша ответа, и сам, глядишь, Замолчит. Ссоре и конец. В этом вся сила заколдованной воды. И поклонился молодец старцу мудрому и пошел из лесу. И живет он с той поры помаленьку, Расшивается понемногу и твердо в уме держит и воду Заколдованную, и хлеб. Конец сказки. Читал Максим Доронин