Слушай, где ведро?

Слушай, Где ведро? В машине осталось? Ну чего же ты молчишь? В машине? Ну, в машине. Слушай, Ты за ними присмотришь, ладно? Присмотришь, присмотришь. Да ты что? Кнопка! И прежде чем шофер успел опомниться, Она выскочила из канавы и ползком стала пробираться К машине. Да то было еще полбеды. Доползти до машины и разыскать полотняное ведро в Ящике, полном всякой рухляди. Она достала ведро и, сложив его как блин, Засунула за пояс. Главное было впереди добраться до шоссейной Сторожки, а самое главное еще впереди от Сторожки, уже не прячась в канаве, Дойти до колодца. Впрочем, первое главное оказалось не таким уж Трудным. Канава была глубокая, А кнопка маленькая. Вот и сторожка. Вернее, то, что от нее осталось. За ней начиналось самое главное. А есть ли в колодце вода? Эта мысль только мелькнула и пропала, Когда она разглядывала сруб издали. Но теперь она снова подумала. А вдруг воды Нет? В первый раз ей стало действительно Страшно. Вокруг был такой ад, такой отвратительный Вой свистящего и рвущегося воздуха стоял над ее Головой. Так трудно было дышать, Так устали руки, так скрипел на зубах песок. И все это, быть может, напрасно. Но она продолжала ползти. Сруб стоял на огороде, а огород был отделен Изгородью, хотя невысокой и полуразбитой, Но которую все же нужно было обойти, Чтобы добраться до сруба. Переброшу Ведро, Оно на длинной веревке. Переброшу его через изгородь, авось оно Угодит в колодец, Авось Угодит в колодец, Авось Угодит. Четыре раза она перебрасывала ведро, Прежде чем оно попало в колодец. Наконец Удалось. Но оно упало Бесшумно, И Кнопка поняла, Что колодец Пуст. С минуту она Лежала неподвижно. Не то чтобы ей хотелось заплакать, Но в горле защипало, и она должна была несколько Раз вздохнуть, чтобы справиться С сердцем. Так нет же. Есть там вода. Не может не быть. Есть, да глубоко. Так, сниму пояс, Привяжу его к веревке. Вот. Вот Так. Шлепнула. Или это послышалось? Так. Веревка натягивается, Натягивается. Ведро Наполняется водой. Ну-ка, голубушка, сказала она не то ведру, Не то самой себе и стала осторожно вытягивать ведро Из колодца. Она вытащила его мокрое, расправившееся, Полное воды, и, вскочив, быстро перехватила рукою. И тут она впервые задумалась над тем, Как вернуться обратно с ведром, полным воды. Ведь теперь его не засунешь за пояс. Эх, эх, была не была. И, подхватив ведро, она побежала к сторожке. Она только присела на мгновение и побежала дальше. Через несколько минут она вернулась, Таща ведро с водой. Правда, она летела так быстро, что с добрых полведра Выплеснулось, но еще осталось много великолепной, Не успевшей согреться, чистой, Вкусной воды. Голубушки! Голубушки! Принесла. Принесла. Честное слово. Честное слово, принесла. Вот так штука. Вот так штука. Принесла. Принесла. Через полчаса, когда обстрел прекратился и раненые, Которых она напоила и умыла, были уложены в машину, Кнопка с дороги в последний раз взглянула на Мертвый, изрытый снарядами кусок земли между Колодцем и канавой. Песок вдруг скрипнул у нее на зубах, Напомнив о том, как она ползла, подтягиваясь на Руках, и как справа и слева рвались Снаряды. Должно быть, я храбрая, что ли? Неясно подумала она и поправила развязавшуюся Ленточку на тугой короткой косичке. Впрочем, спустя несколько минут она уже не думала об Этом. Машина по-прежнему ныряла по рытвинам, И нужно было следить, чтобы кто-нибудь из раненых не Упал с носилок.