Это была маленькая, толстая, румяная девушка

Это былааа маленькая, толстая, Румяная девушка с короткими косичками, Перевитыми лентами и торчавшими над открытыми ушами. У нее былооо Много прозвищ: Мячик, Чижик. А один боец, когда она еще работала в госпитале, Прозвал ее Пучком энергии. Она действительно была похожа на пучок, Состоящий из топота быстрых ног, Скороговорки, румянца и косичек. Это была Сама энергия веселая, стремительная и действующая Взрывами, как ракета. Нооо Из всех многочисленных прозвищ Удержалось самое простое Кнопка. Хм, возможно, что оно намекало на ее маленький Нос, напоминавший кнопку, но она не обижалась. Что ж, Кнопка так Кнопка. Главное было всюду поспеть и все сделать самой. И она поспевала всюду. В этот день, Самый горячий за всю ее шестнадцатилетнюю Жизнь, она успела поругаться с шофером, Сменить повязки раненым бойцам, лежавшим медсанбате, Накормить их, съездить за письмами на полевую Почтовую станцию и сделать еще десятки дел, Перечислять которые было бы слишком долго. Теперь Нужно было везти раненых в тыл, И она принялась помогать шоферу, который, Ворча что-то себе под нос, вот уже целый час Возился с проколотой шиной. Эй, Готово? Сейчас, сейчас. Ой, ну что ж, что ж так долго-то? Готово. Готово. Ой. Раненых она уже знала по именам, а кого не Знала, того называла голубушка. Вот что, товарищи, Мы поедем на полном газу. Понятно? Понятно. Дорога простреливается. Понятно? Ну как же. Понятно. Так что нужно принять во внимание свои Головы, чтобы при подбрасывании не разбить. Понятно? Понятно. Понятно. Все было понятно, и никто не удивился, Когда машина, слегка подавшись назад, Вдруг рванулась с места и во всю прыть помчалась По изрытой танками дороге. Держи. Тихо, тихо. Держитесь. Вот так. Тихо, тихо. Так. Есть, поехали дальше. Тихо, тихо, тихо, Осторожно, осторожно. Так. Поехали. Все ближе Слышались разрывы снарядов, черные столбы земли, Перемешанные с дымом, вдруг вставали среди дороги, И в одном из таких столбов скрылась и взлетела На воздух сперва телега с фуражом, Потом мотоциклист, почему-то стоявший недалеко от Шоссейной сторожки, А потом и сама сторожка, рассыпавшаяся дождем Досок, стропил И камня. Эй, Кнопка, придется обождать. Да нет, давай дальше проскочим. Проскочить невозможно. Ну давай, проскочим. Невозможно проскочить. Шофер свернул и, проехав вдоль обочины полем, Поставил машину среди редкого кустарника, Которым была обсажена дорога. Лучшего прикрытия нет. Ну и это не прикрытие. Во всяком случае, оставлять раненых в машине, Являвшейся превосходной целью, Кнопка не решилась. Называя их всех без разбору голубушками и умницами, Она вытащила бойцов одного за другим и устроила в Канаве метров за двадцать пять от машины. Был Душный Августовский день. Солнце стояло в зените. Земля, перегоревшая за жаркое лето, Была суха, И над нею неподвижно стоял горячий колеблющийся Воздух. Вокруг ни тени. Сестрица, Пить. Очень хотелось пить, и первый сказал об этом Маленький лейтенант с перевязанной головой, Который всю дорогу подбадривал других, А теперь, беспомощно раскинувшись и тяжело дыша, Лежал на дне канавы. Нет ли воды, сестрица? Пить, жарко, пить. И точно сговорившись, все раненые стали жаловаться На сильную жажду. Воды не было. Метрах в ста от разбитой шоссейной сторожки виднелся Колодезный сруб. Но была ли еще там вода неизвестно. Если и была, Как добраться? Как добраться до нее через поле, На котором ежеминутно рвутся снаряды?